— Они продолжают твердить, что властям потребуются месяцы, чтобы разобрать все обломки, — говорит Джессика. — Они пока не нашли никаких ее следов, но она... исчезла. — Ее хирургически увеличенные губы приоткрываются, и она делает судорожный вдох. — Бесследно исчезла.

— Боже мой, — произносит Селена, качая головой, ее лицо — маска фальшивого сочувствия.

— В ночь гала-вечера я умоляла ее остаться со мной в Нью-Йорке, — продолжает Джессика. — Но она не захотела. Она всегда была такой независимой. Всё, что ей когда-либо было нужно, — это паспорт и фотоаппарат.

Она замолкает, зажмурив глаза, пытаясь сдержать рыдание. Я перевожу взгляд на Селену, которая отвечает мне красноречивым взглядом.

«Избавься от нее ».

— Не могу представить, через что ты проходишь, Джессика, — вкрадчиво говорит Селена. — Быть взорванной вот так... это ужасно. — Она вздрагивает, ее обнаженные плечи слегка подрагивают.

Джессика кивает, и одинокая слеза скатывается по ее щеке в ложбинку на груди. Она сорокалетняя женщина, но прекрасно сохранилась. Ее кожа молочно-белая и без единого изъяна. У нее большие и выразительные глаза. Я понимаю, что в ней нашел отец Адриенны.

А еще у нее задница, как у девушки вдвое моложе.

К счастью для меня, она заботится об Адриенне, и это то, что нас объединяет. И это также то, что, как я знаю, я смогу использовать против нее.

— Посмотрите на меня, — говорит она, осторожно смахивая слезу со щеки, чтобы не размазать тушь. — Я уже собиралась уходить, а теперь сижу и вся обливаюсь слезами. Как будто это чем-то поможет. — Она выдавливает слабую улыбку, и Селена кивает. Я вижу, что терпение моей жены на исходе. Я улыбаюсь в свой стакан, делая глоток воды. Я наслаждаюсь этим, должен признать. — Я подошла не просто так, клянусь. — Затем Джессика снова переводит взгляд на меня. — Дориан, я хотела поблагодарить тебя за щедрое пожертвование в прошлом месяце. Корпорация «Армстронг» всегда прекрасно показывает себя на Ежегодном гала-вечере Хамины, и ты знаешь, что для меня это значит очень много.

— Всегда пожалуйста, Джессика, — говорю я, впиваясь взглядом в ее глаза. — Хамина был хорошим человеком. Мой отец был о нем очень высокого мнения, как и я.

— Он был великим человеком, — тихо произносит Джессика.

— Может быть, ты сможешь основать фонд в честь бедной Адриенны. Уверена, ей бы это понравилось, — тараторит Селена, но мы оба даже не смотрим в ее сторону.

Джессика тяжело сглатывает под моим пристальным взглядом.

— Я также хотела поблагодарить за цветы, которые ты прислал на панихиду, — продолжает Джессика. — Ты был слишком щедр.