— Ну, больше ничего нельзя было сделать, — говорит Джессика. — Когда я услышала новости, меня словно парализовало. Я не знала, что делать. Не знала, кому звонить. Ты помог мне. Я буду вечно благодарна.

— Вечность — это долго, — говорю я, засовывая руки в карманы брюк. — Она была со странностями, не так ли? — говорю я.

— Со странностями. Да. — Джессика кивает, на ее губах появляется тень улыбки. — Слишком умная и красивая на свою беду. Слишком талантливая. — Джессика умолкает и отворачивается от меня, переводя взгляд на оживленную городскую улицу. — Она ненавидела все это дерьмо. Все это... — она обводит рукой вокруг. — Она пришла на тот гала-вечер только потому, что знала, как много это для меня значит. А потом мне даже не удалось с ней толком поговорить. Я была так занята всеми остальными, что не уделила внимания единственному человеку, который был по-настоящему важен. — Джессика стискивает челюсти, собираясь с силами, чтобы сдержать слезы. Она обхватывает себя руками, и я вижу, насколько она уязвима. Я практически чувствую это на вкус. — Она была последним, что от него осталось. Я обещала ему, что позабочусь о ней, но я не справилась, — продолжает она низким голосом, словно разговаривает сама с собой. — Она не позволяла мне заботиться о ней. А теперь ее нет.

— Она исчезла не бесследно, — говорю я. — Я все время думаю, что должно же было что-то остаться. Что-то, что можно похоронить.

— Они не хотят со мной разговаривать, — говорит она, ее лицо снова осунулось. — Я пыталась, мой адвокат пытался. Власти утверждают, что расследование продолжается, а от консульства никакой помощи.

— Хочешь, я попробую еще раз? — Я поднимаю руку и кладу ей на поясницу. Надежно. Успокаивающе. Утешающе. Она делает резкий вдох, удивленная моим прикосновением. — Теперь, когда все немного улеглось, думаю, у меня появилось больше пространства для маневра. Прорвемся через бюрократию. Может быть, вернем ее домой.

Она несколько раз моргает, осмысливая мое предложение.

— Да. Это то, чего я хочу, — говорит Джессика, ее голос звучит тверже.

— Я могу сделать это для тебя. — Я наклоняюсь ближе. — С легкостью.

— Почему? — спрашивает она, глядя на мои губы. Я вознаграждаю ее улыбкой. — Почему ты готов это сделать?

— Потому что я вижу, как много она для тебя значила, — говорю я, отступая на шаг, когда парковщик возвращается с ее белым купе.

Она бросает на меня долгий взгляд, словно пытаясь понять, каковы мои мотивы. Сомневаюсь, что она догадается, чего я добиваюсь, и я не даю ей никаких подсказок. Через минуту она сдается.