Мы отошли к тенистым нишам между высоких колонн. Здесь музыка звучала глуше, а шёпот гостей не так сильно резал слух. Я посмотрела на танцующих людей, чьи улыбки в ярком свете казались нарисованными.
— Странно всё это, — тихо сказала я.
— Что именно?
— Мир рушится, Разлом дышит нам в спину, а они танцуют и пьют вино из золотых кубков, — с глубоким вздохом ответила я.
— Люди всегда так делают. Пир во время чумы — самый древний способ не сойти с ума.
— А ты?
— Что я?
— Ты когда-нибудь танцевал? Ну, знаешь... просто так. Ради музыки.
Он издал звук, похожий на короткую, сухую усмешку.
— Нет.
— Даже до того, как стал Жнецом? — я прищурилась, пытаясь представить его без доспехов. Каин был одет в форменные брюки, парадный колет, но их перекрывали части брони из Пустоты. Хотя в таком мирном месте он мог бы позволить себе немного свободы, как и другие служители Ордена.
— Я стал Жнецом слишком рано. Мои танцы всегда были связаны с мечом.
Несколько секунд мы просто стояли в тени, глядя на то, как пары плавно скользят по залу под тягучую мелодию. Напряжение последних недель — битвы, страх за Лео, пыль древних фолиантов — немного отпустило.
— Знаешь, — прошептала я, — это первый вечер за долгое время, когда никто не пытается вскрыть нам горло.
— Не спеши радоваться, — его голос стал тише.
— Ты действительно мастерски умеешь портить момент, — возмущённо бросила я.
— Это часть моего долга — всегда ждать удара.
Я снова тихо усмехнулась, качая головой. Два призрака на чужом празднике. Внезапно Каин выпрямился.
— Пойдём.
— Куда? Нас же хватятся.
— Куда угодно. Где нет тех, кто хочет выторговать у тебя спасение мира за бокал вина.
Я бросила последний взгляд на толпу, сверлящую наши спины, и без колебаний последовала за ним.
— Отличная идея.
Мы вышли в тихий коридор, где музыка превратилась в мерный гул. Я прислонилась к прохладной стене и с наслаждением прикрыла глаза.
— Спасибо, что спас меня.
— Ты бы справилась, — отозвался он, и в его голосе проскользнуло одобрение.
Я посмотрела на него внимательнее. Он стоял в паре шагов, и маска в полумраке коридора казалась частью самой тени.
— Но ты всё равно пришёл.
Каин промолчал. Плотное напряжение, возникавшее всё чаще с тех пор, как души оказались связаны узлом, окутало нас. Мы пошли дальше по коридору. Лампы на стенах горели мягким светом, и наши тени — одна узкая и хрупкая, другая широкая и грозная — переплетались на полу.
Через узы я ощущала, как Каин улавливает перемену в воздухе. Напряжение больше не было враждебным. Оно стало тягучим и сложным, как предчувствие грозы.