— Ты привыкла к дворцу быстрее, чем я думал, — заметил он спокойно.
— Я не привыкла, — тихо отозвалась я, глядя на носки туфель. — Просто стараюсь не выглядеть потерянной. Это единственная защита, которая у меня осталась.
— Получается неплохо. Ты держишься увереннее многих представителей за тем столом.
— Это говорит мне тот, который прячется за маской Смерти? — невольно усмехнулась я.
— Символ должен быть беспристрастным.
— Конечно. Удобно, — поддела я его.
Мы остановились у двери моей комнаты. Я уже собиралась пожелать ему спокойной ночи, но вдруг поняла, что корсет на парадном платье стягивает рёбра так сильно, что я едва могу сделать полный вдох. Плотная ткань была безжалостна. Боль в спине перевесила неловкость.
— Ты должен мне помочь.
— С чем? — Каин слегка нахмурился.
Я чуть повернулась боком и указала на сложную шнуровку на спине платья, скрытую под слоями шёлка.
— С этим. Не дотянусь сама, а звать служанок уже поздно.
Каин медлил, будто оценивая серьезность просьбы или привыкая к мысли, что великому Жнецу придётся сражаться с шёлковыми завязками.
— Ладно, — наконец ответил он.
Я открыла дверь, и мы зашли внутрь. Комната была освещена только двумя лампами у дальней стены, погружая пространство в уютный полумрак. Я остановилась у столика и повернулась к Каину спиной, убирая волосы на плечо.
— Верхний узел самый тугой.
Я почувствовала, как он подошёл ближе. От него пахло прохладой ночного сада и чем-то металлическим — привычный запах Жнеца. Секунды ожидания растянулись, и я уже хотела спросить, в чём дело, но в этот момент он ухватился за завязки платья. Сухая кожа его пальцев едва коснулась шеи, высекая по узам короткую искру.
Он начал медленно ослаблять узлы. Руки, привыкшие к рукояти меча, действовали на удивление аккуратно. Ткань перестала сдавливать грудь, и я наконец смогла глубоко вдохнуть.
Каин не отошёл. Он остался стоять вплотную, и в полумраке комнаты маска казалась застывшим, инородным предметом. Я чувствовала, как по нашей связи пробегает смесь усталости, раздражения от прошедшего дня и того самого напряжения, которое мы оба так старательно игнорировали. Но оно лишь усиливалось, ударяясь эхом о наши души.
— Ты закончил? — спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе. — Или Жнецов не учат справляться со шнурками?
— Тебя явно не учили благодарности, — парировал он, и в его тоне проскользнула опасная усмешка. — Я мог бы оставить тебя задыхаться в этом шёлке.
— О, какой героизм! — я резко развернулась, задев его плечом. — Ты просто не вынес бы, если бы твой «козырь» вышел из строя из-за нехватки кислорода.