— Этот «козырь» слишком много болтает, — Каин сделал шаг ко мне, сокращая пространство до минимума.
— Так заставь меня замолчать, — бросила я, сама не понимая, откуда взялась эта дерзость.
Я толкнула его в грудь. Каин не шелохнулся, лишь перехватил запястья. Мы замерли, тяжело дыша. Вспышка упрямства переросла в короткую схватку. Я попыталась вырваться, он дернул меня на себя, и равновесие было потеряно.
С глухим звуком мы рухнули на кровать. Каин оказался на спине, а я, воспользовавшись моментом, перехватила инициативу и оказалась сверху, оседлав его грудь. Мои руки уперлись в его плечи, придавливая к расшитому покрывалу. Наши дыхания сбились, превратившись в один общий, рваный ритм. Я ощущала жар его тела, а по узам вспыхнули такие эмоции, что закружилась голова.
— И что теперь, Ведьма? — Каин смотрел на меня снизу вверх сквозь темную вуаль Пустоты. Голос стал тише, в нём появилось что-то вкрадчивое. — Это твоя новая стратегия ведения переговоров? Задавить противника весом?
— Очень смешно, — я склонилась ниже, так, что мои волосы коснулись его плеч. Я легонько постучала пальцем по костяному лбу его маски. — Сними это. Сейчас же. Рассей её.
— А если я откажусь? — с вызовом спросил он.
— У тебя нет выбора. Я хочу видеть того, кто так самоуверенно портит мне каждый вечер.
Секунду он колебался, а затем маска начала истончаться, как и броня, рассыпаясь в дымку и открывая его лицо. Настоящее лицо — с резкими скулами, жесткой линией губ и глазами, в которых сейчас горел совсем не холодный огонь.
Я не дала ему сказать ни слова. Задрала платье, вместе с нижним, и, сдвинувшись вперёд, опустилась ниже, заставляя его замолчать самым прямым и бесстыдным способом. Когда я ощутила его горячее дыхание, а затем — дразнящее прикосновение языка, мир вокруг перестал существовать. Острые, тягучие волны наслаждения прошили тело, выбивая из лёгких остатки воздуха. Я зажмурилась, откинув голову назад и цепляясь пальцами за его волосы, направляя и требуя большего, пока финальная вспышка удовольствия не заставила меня содрогнуться в его руках.
Каин тяжело и шумно выдохнул. Его пальцы до боли впились в мои бёдра, удерживая, не давая отстраниться. Одним резким движением он перевернул меня, вжав в матрас и нависнув сверху. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
Шёлк платья, ещё минуту назад казавшийся защитой, теперь ощущался пыткой. Каин нетерпеливо потянул ослабевшую шнуровку, и корсет сдался, открывая мою кожу прохладному воздуху комнаты и его обжигающим рукам. Одежда летела на пол — тяжёлый колет Жнеца, расшитая ткань моего наряда, всё то, что определяло наши роли в этом мире.