Архижнец ждал нас у подножия центральной лестницы. Его внимание было проницательным, он долго изучал нас, прежде чем заговорить.
— Разлом закрыт, — произнёс я, и мой голос эхом разнёсся по площади. Марек медленно склонил голову. Это не был поклон перед подчинённым — это было признание перед равным.
— Тогда сегодня мир впервые за шестьдесят лет дышит свободно.
Но прежде чем нас закрутило в вихре официальных приёмов, нам предстоял самый важный разговор. В закрытом зале Храма, перед Советом, Эвелин держала ответ. Я стоял за её спиной, безмолвный и непоколебимый, как скала. Она говорила уверенно, умело обходя острые углы. Её рассказ был стройным: как сила Ведьмы, сплетённая с мощью Пустоты Жнеца, создала резонанс, способный запечатать брешь. Она описывала магию, разрушенные земли и финальный удар, ни словом не обмолвившись о Ноа, Виолетте или Даниэлле. Семья Безумного Короля официально перестала существовать в ту секунду, когда мы пришли сюда. Совет слушал, затаив дыхание.
Когда створки зала наконец распахнулись, и мы вышли в коридор, я почувствовал стремительное приближение знакомой ауры.
— Каин! Мама!
Маленький вихрь в чёрном подряснике врезался в нас с такой силой, что я едва не покачнулся. Лео, задыхаясь от бега, вцепился в мой доспех, а другой рукой обхватил Эвелин.
— Вы вернулись... вы правда вернулись! — бормотал он, уткнувшись лицом в плащ Эвелин.
Я почувствовал, как по узам прошла мощная волна тепла. Она не выдержала и опустилась на колени прямо на холодные плиты пола и прижала мальчика к себе, глухо всхлипывая. Её рыжие волосы рассыпались по плечам Лео, и она гладила его по голове, шепча что-то бессвязное. Я стоял над ними, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается и тут же отпускает. Я положил ладонь на затылок Лео, притягивая их обоих к себе. В этот момент, в пустом коридоре Храма, мы были не героями и не инструментами бога. Мы были просто людьми, которые снова нашли дорогу домой.
Но покой длился недолго. Весть распространилась слишком быстро, и уже через несколько дней нас стали вызывать во дворцы правителей: Ориона, Асадаля и Велерии. Один за другим города устраивали пышные приёмы и бесконечные советы. Люди жаждали увидеть своих «спасителей». И нам пришлось слоняться по континенту снова.
Я никогда не любил подобные сборища, но Орден настаивал — это была политика, укрепление влияния Храма в обновлённом мире. В огромных залах гремела музыка, столы ломились от изысканной еды, а правители поднимали золочёные кубки в нашу честь. Многие пытались заговорить с Эвелин. Ведьма, вернувшая жизнь в умирающие земли, превратилась в живую легенду. Она держалась с достоинством, но я чувствовал, как ей не нравится этот избыток внимания.