Смерть, бездарная, бесполезная и бессмысленная, щерилась мне в лицо улыбкой оскаленного черепа. Зря, все зря! Проходную пешку срубили, не дав ей ступить на последнюю клетку. Никого я не спас, никому не помог, все потерял! И когда осталось только улыбнуться смерти в ответ, в голове стало тесно, и раздался знакомый голос:

— Держись! Мы идем!

Каким-то внутренним зрением я воспарил над собственным телом, над навалившейся на меня грудой врагов, над землей, над скалами. Все выше и выше.

И увидел их.

Драконов было трое. Они были такие же, как и я сам. Нет, не такие, гораздо сильней и опытней. Они прилетели помочь. Они кружили в сереющем небе, и за каждым тянулся след. Сначала бледный, едва заметный, он набирал мощь, цвет и становился все длиннее. Постепенно отдельные росчерки слились в единую окружность, которая в свою очередь стала наливаться белым огнем.

В какой-то миг драконы взревели так, что казалось, содрогнулись близлежащие скалы. Огненное кольцо отделилось от них и пошло вниз, расплываясь, становясь все шире и вращаясь все быстрее. В центре его зародился вихрь. Это не было движением воздуха. То, что вращалось внутри кольца, имело совсем другую природу.

Даже сквозь копошащуюся толпу врагов я почувствовал прикосновение неведомой силы. Скелеты, казалось, тоже что-то почуяли, напряглись, даже перестали меня убивать. А кольцо, к тому времени превратившееся в диск, становилось все более выпуклым. Еще через минуту, оно окончательно сформировалось в линзу, переливающуюся в потемневшем небе всеми оттенками бело-голубого и зеленого, словно кто-то заключил внутри невидимой оболочки настоящее северное сияние.

Когда магическая линза достигла нужной высоты, сквозь нее преломляясь и фокусируясь, хлынул поток очищающей первородной энергии. Все вокруг, земля, скалы и даже сам воздух вспыхнули холодным бело-голубым пламенем.

В тот же миг я понял — все кончилось!

Магия вокруг погасла. Армия мертвецов рассыпалась грудой костей. А я, умирающий дракон, вновь стал человеком.

Эпилог

— Смотри Машенька, какой у дяди котик красивый! Большой такой!

Я недовольно поморщился. Ну, началось.

— А как вашего котика зовут? — молодая женщина и ее дочка лет пяти — шести, умильно глазели на Ма-у-то, загораживая дорожку.

— Кот ученый, — откликнулся я, неохотно останавливаясь перед ними.

— Разве бывают такие имена? — глаза у девочки были недоверчивые.

— Бывают, — кивнул я, — сказки Пушкина читала?

— Она еще читать не умеет, — пояснила женщина.

— Жаль! — сказал я, хотя мне было не жаль, и приготовился пройти мимо. Но мама с дочкой еще не удовлетворили свое женское любопытство.