— Руки покажи.

Он нехотя вытянул кулаки. Костяшки правой руки были ободраны — сорвана кожа на втором и третьем пястно-фаланговых суставах, типичная травма при ударе в зубы противника. Ссадины неглубокие, но именно такие пустяковые на вид ранки и давали самые злые нагноения — ротовая полость человека кишит стрептококками и стафилококками, и при ударе в зубы вся эта флора попадает прямо в рану.

Я промыл ссадины спиртом и аккуратно нанес тонкий слой пенициллиновой мази. Можно было сейчас этого не делать, но я решил попробовать. Парень принюхался.

— Чем это воняет?

— Лекарством. Через два дня снимешь повязку, если нет покраснения и гноя — просто промой чистой водой. Если есть — придешь ко мне.

Он ушел, с сомнением рассматривая забинтованный кулак. Но молчал.

Второй боец — здоровенный мужик, похож на борца, отделался ушибом ребер. Я пропальпировал грудную клетку: болезненность в области седьмого и восьмого ребер справа, но крепитации нет, при глубоком вдохе боль умеренная, подкожной эмфиземы не определяется. Перелом я исключил, но велел неделю не драться.

— Неделю? — переспросил он, нахмурившись. — Захар не обрадуется.

— Захар обрадуется еще меньше, если ты с треснувшим ребром выйдешь на ринг и тебя добьют до пневмоторакса. Неделя!

Третий вышел из боя чистым, без единой царапины. Я все равно проверил зрачки, расспросил о самочувствии и отпустил.

Четвертый — его противник — сидел у стены и баюкал левую руку. Я осмотрел кисть: припухлость в области пятой пястной кости, резкая болезненность при пальпации и осевой нагрузке. Классический перелом боксера — пятая пястная кость, та самая, которая ломается при неправильно поставленном ударе.

— Шевельни пальцами.

Он пошевелил, морщась от боли. Движения сохранены, чувствительность не нарушена — значит, смещение минимальное.

Я наложил шину из проволоки Крамера, зафиксировав кисть в функциональном положении, и примотал бинтом.

— Шину не снимать три недели. Драться — не раньше чем через месяц.

— Месяц? — он жалобно поднял на меня глаза.

— Месяц. Кость должна срастись. Выйдешь раньше — сломаешь снова, и тогда рука уже не срастется нормально. Будешь с кривым кулаком до конца жизни.

Он мрачно кивнул и ушел, прижимая шинированную руку к груди.

Захар заглянул ко мне.

— Ну как?

— Одно рассечение, ушиб ребер, перелом пястной кости. Могло быть хуже.

— Тот, со сломанной рукой — надолго?

— Месяц минимум.

Захар поморщился, но спорить не стал.

— Ладно. Значит, через месяц. Ты, доктор, когда говоришь — тебе верят. Это хорошо. Бойцы тебя слушают, я заметил.

Потом Захар ушел в зал. Бои продолжились.