— Я понимаю, — сказал я. — Но если бы он уделил мне хотя бы четверть часа…

— Он велел передать именно это, — повторил секретарь без всякого выражения.

В четвертой я даже до фельдшера не добрался. Молодой служащий в канцелярии высокомерно выслушал меня и в конце концов произнес:

— Нам нечего обсуждать с частными лицами по поводу лекарственных веществ.

Я вышел на улицу. Небо над Петербургом было серым и низким.

Пятой была Обуховская. Я понимал, что уже там был однажды — по поводу фельдшерских курсов, и там меня отвергли по предписанию Извекова. Но терять было нечего, а старший врач там был другой, не Коновалов, который видел мою фамилию в «черном списке».

Принял меня доктор Семен Петрович Ларионов — лет тридцати пяти, с энергичным, худощавым лицом и быстрыми движениями. Он не заставил меня стоять в приемной — пригласил в кабинет сразу, что уже было неожиданно.

— Слушаю вас, — сказал он, не садясь, только оперся о край стола.

Я изложил все кратко: флегмона предплечья, угроза ампутации, пенициллиновая мазь, результат через четыре дня. Показал образец. Ларионов взял баночку, осмотрел, понюхал — осторожно и с любопытством.

— Это вы сами приготовили?

— Да. Из культуры плесени Penicillium, выращенной на дыне. А основа мази — обычный ланолин.

Он поставил баночку на стол и посмотрел на меня с некоторым интересом.

— И флегмона закрылась?

— Рана очистилась за четыре дня, на шестой пациент уже работал рукой. Прежде врачи настаивали на ампутации.

Ларионов помолчал. Прошелся по кабинету, остановился у окна.

— Знаете что, — сказал он наконец, — если плесень действительно подавляет бактерии, это было бы… да, это было бы очень серьезно. Я читал работы об антагонизме микробов, Пастер писал об этом еще двадцать лет назад. Но от общего наблюдения до готового лечебного средства…

— Понимаю, — сказал я. — Я не прошу немедленно применять мазь на пациентах. Я прошу об испытании.

Он покачал головой почти сочувственно.

— Не могу. Вы же понимаете: любое лечебное вещество, не внесенное в государственную фармакопею, с точки зрения закона — знахарство. Если я начну применять вашу мазь и что-то пойдет не так — неважно, по какой причине, — я лишусь места, и не я один. Прошерстят всю больницу, я подставлю множество людей. Для официального испытания нужны рецензия в научном журнале, протоколы, комиссия. Да и не дадут мне ничего сделать. Если я дам указание, найдется тот, кто мигом сообщит в департамент о нарушении. А тем наказать врача — за счастье.

— Журнал не примет статью от человека без диплома.

— Знаю… В этом ваша главная трудность. Это надо исследовать научно, подробно, с химическим анализом выделяемого вещества, с контрольными группами, с описанием методики. Работа на год, не меньше, и для нормально оснащенной лаборатории.