Это не грабители, понял я. Они здесь явно с другими целями. Их послал Кудряш, чтобы они забили меня этими железками до смерти или хотя бы переломали мне ноги.
Я разозлился на собственную тупость. Револьвер лежал под шкафом у меня в каморке. Я не взял его, потому что шел по больницам предлагать пенициллиновую мазь и не хотел, чтобы он оттягивал карман. На входах часто дежурят бывшие военные или полицейские, а у них глаз на оружие наметан.
Передний, повыше ростом, с рассеченной губой, медленно приближался, поднимая прут повыше.
Второй обходил меня слева, третий сзади почти не двигался — он просто стоял, чтобы я не смог убежать.
* * *
Глава 10
Трое. Даже не двое. Чтоб совсем с запасом, чтоб наверняка. Классическая «коробочка». Бежать некуда.
Тот, что впереди слева, был покрупнее — широкий, сутулый, в картузе, надвинутом на глаза. Второй поменьше и пошустрее, переступал с ноги на ногу, поигрывая прутом. А сзади — я даже слышал его дыхание — стоял третий, перекрывая выход из переулка.
— Ну чего, — сказал крупный, — потолкуем?
Они не торопились. Видимо, были уверены в исходе: трое на одного, и с железом. Куда он денется. Возможно, сказал затем, чтоб я решил — меня просто ограбят и не сопротивлялся. Выложил кошелек, поднял руки…
Черта с два.
Мысль пришла раньше решения. Тело уже разворачивалось, когда голова еще соображала. Задний ближе всех. Он стоит в трех шагах. Он не ждет, что я пойду на него — он думает, что я побегу от тех двоих, и тогда он перехватит. Ну или начну выкладывать ценности.
Я прыгнул назад.
Не отступил, не шагнул — именно прыгнул. Резко, толчком обеих ног, как с тумбы в воду, только назад. И на этом прыжке, на подскоке, когда масса тела уже летела в нужную сторону, выбросил левый боковой в челюсть.
Газель-панч. Так этот удар называли на ринге, хотя тут, в тысяча девятьсот четвертом, его еще никто не знал. Когда я наблюдал за драками в порту, местные бойцы работали прямыми, иногда размашистыми свингами, но подскок с боковым передней рукой не использовал никто. Слишком необычная механика. Весь вес тела вкладывается в удар через инерцию прыжка, и если попадаешь чисто — а я попал чисто, в самый угол челюсти, то противнику конец.
Собственно, так и случилось.
Бандит даже не вскрикнул. Глаза его закатились, ноги подогнулись, и он повалился на мокрую брусчатку, как подрубленный. Труба выкатилась из ослабевших пальцев и звякнула о камни.
Я подхватил ее. Железный прут, холодный, тяжелый, длиной с аршин. В руке он лег как влитой.
Развернулся к оставшимся двоим.
Секунда тишины. Только где-то далеко, на Суворовском, цокали копыта и скрипели колеса пролетки. Двое бандитов стояли, раскрыв рты. Они ожидали чего угодно — что жертва побежит, что будет умолять, что попробует прорваться, — но не этого. Не того, что их товарищ ляжет от одного удара голой рукой. Возможно, Кудряш предупреждал их о том, что будущая жертва смыслит в боксе, но для них бокс — стоять и обмениваться ударами. А такой бокс против человека с железным прутом катит не очень.