— И зачем господин Вексель вас послал? Уж послал, так послал… — усмехнулся я.

Молчание. Мелкий смотрел в землю, кусая губы. Крупный бандит за моей спиной тихо стонал. Ну хоть живой. Хотя травма головы штука такая — можно прийти в себя, несколько дней ходить, как ни в чем не бывало, а потом раз — и все. Эпидуральная гематома (кровь скапливается между костью и твердой мозговой оболочкой), субдуральная гематома, более медленная — кровь уже под твердой оболочкой, внитримозговое кровоизлияние, отек мозга, тромбоз сосудов мозга, и даже инфекция, если открытая рана (то есть, как сейчас).

В общем, непонятно, почему я люблю бокс, обладая такими познаниями.

— Говори, — сказал я, — или череп раскрою. Мне терять нечего.

Последнее было неправдой, но бандит поверил.

— Переломать тебе руки и ноги, — сказал он, глядя в сторону. — Вот что было велено.

Я помолчал, переваривая. Руки и ноги. Не просто избить — искалечить. Вот так-то.

— Отлично, — сказал я. — То есть, по справедливости, я имею полное право сделать то же самое с вами тремя?

Мелкий побелел. На коленях, в грязи, с трясущимися руками он выглядел жалко. Обычная шпана, привыкшая бить тех, кто не дает сдачи. Трое на одного, с железом, ночью, в переулке. Храбрецы.

— Пощади, — прохрипел он. — Мы больше не тронем, вот те крест, не тронем…

— Откуда ты Леню знаешь?

— Так работал и сидел с ним вместе, — ответил мелкий, и в голосе его проскользнуло что-то, похожее на горькую покорность. — В Крестах сидел.

— За что?

— За гоп-стоп… Он у нас главным был. Сам-то не лез никогда, руки не пачкал. Руководил только. Говорил, когда идти, куда идти, что брать. Хитрый, сволочь. А когда всех повязали — на него показания дали, что он долю имел со взятого. Что он все это затевал и планировал.

— А сейчас? — спросил я. — Он этим занимается?

Мелкий замялся.

— Не знаю. Может, и занимается, только не с нами. Мы от дел давно отошли, честное слово. Мы же меченые, сиделые, о нас полиция знает, околоточные в лицо помнят… Нам кошельки забирать лучше не надо. Один раз прокатит, ну второй, а на третьем точно спалимся. Леня с такими работать не станет, он умный… Если и делает что, то с другими.

Я посмотрел на него. Потом на крупного, который сел и пытался остановить кровь из головы рукавом. Потом на первого, который начал подавать признаки жизни — пошевелил ногой, застонал.

— Ладно, — сказал я. — Черт с вами. Забирай своих и проваливай. То ли тащи их, то ли поднимай — мне без разницы. Но запомни: еще раз увижу — целы не останетесь.

Бандит закивал так часто, что, казалось, голова у него отвалится. Бросился к своему крупному коллеге, стал поднимать его, подставляя плечо. Тот мычал, цепляясь за стену окровавленными пальцами. Третий — тот, с челюстью, — уже ворочался, пытаясь сесть.