В общем, непонятно, почему я люблю бокс, обладая такими познаниями.

— Говори, — сказал я, — или череп раскрою. Мне терять нечего.

Последнее было неправдой, но бандит поверил.

— Переломать тебе руки и ноги, — сказал он, глядя в сторону. — Вот что было велено.

Я помолчал, переваривая. Руки и ноги. Не просто избить — искалечить. Вот так-то.

— Отлично, — сказал я. — То есть, по справедливости, я имею полное право сделать то же самое с вами тремя?

Мелкий побелел. На коленях, в грязи, с трясущимися руками он выглядел жалко. Обычная шпана, привыкшая бить тех, кто не дает сдачи. Трое на одного, с железом, ночью, в переулке. Храбрецы.

— Пощади, — прохрипел он. — Мы больше не тронем, вот те крест, не тронем…

— Откуда ты Леню знаешь?

— Так работал и сидел с ним вместе, — ответил мелкий, и в голосе его проскользнуло что-то, похожее на горькую покорность. — В Крестах сидел.

— За что?

— За гоп-стоп… Он у нас главным был. Сам-то не лез никогда, руки не пачкал. Руководил только. Говорил, когда идти, куда идти, что брать. Хитрый, сволочь. А когда всех повязали — на него показания дали, что он долю имел со взятого. Что он все это затевал и планировал.

— А сейчас? — спросил я. — Он этим занимается?

Мелкий замялся.

— Не знаю. Может, и занимается, только не с нами. Мы от дел давно отошли, честное слово. Мы же меченые, сиделые, о нас полиция знает, околоточные в лицо помнят… Нам кошельки забирать лучше не надо. Один раз прокатит, ну второй, а на третьем точно спалимся. Леня с такими работать не станет, он умный… Если и делает что, то с другими.

Я посмотрел на него. Потом на крупного, который сел и пытался остановить кровь из головы рукавом. Потом на первого, который начал подавать признаки жизни — пошевелил ногой, застонал.

— Ладно, — сказал я. — Черт с вами. Забирай своих и проваливай. То ли тащи их, то ли поднимай — мне без разницы. Но запомни: еще раз увижу — целы не останетесь.

Бандит закивал так часто, что, казалось, голова у него отвалится. Бросился к своему крупному коллеге, стал поднимать его, подставляя плечо. Тот мычал, цепляясь за стену окровавленными пальцами. Третий — тот, с челюстью, — уже ворочался, пытаясь сесть.

Я не стал ждать. Развернулся и пошел домой, держа трубу в опущенной руке. Шаги гулко отдавались от стен переулка.

Звать полицейских смысла в этот раз нет. Это не грабители, они пришли специально за мной. Люди тертые, никаких показаний на Кудряша не дадут, понимая, что так они только статью себе утяжелят. Одно дело просто человека в подворотне ударить, и другое — когда тебя на это отправили. Во втором случае уже получается банда с главарем, и годков на каторге это добавит изрядно. Но и без этого, учитывая таких врагов как Извековы, мне от полиции лучше держаться подальше. А то выяснится в ходе дознания, что это я напал в темном переулке на трех мирных ранее судимых прохожих.