Мелькнула мысль: может, стоило рвануть назад и уйти? Пока замерли, пока не опомнились. Выскочить на широкую дорогу, там фонари, там люди… да и не погонится никто за мной.

Нет. Если я убегу, они найдут меня снова. Завтра. Послезавтра. Через неделю. Здесь, у дома, где я живу. Здесь, в этих же переулках. Они знают, где я обитаю, знают мой маршрут. И они подготовятся получше. Убежать — значит отсрочить, а не решить.

Надо преподать урок.

…Они бросились на меня одновременно, сообразив, что ситуация, так сказать, выходит из-под контроля, во время инструктажа всех нюансов мероприятия не рассказали. Крупный бежал тяжело, с рыком, замахиваясь арматуриной из-за головы, как палицей. Мелкий забирал чуть правее, целя, похоже, в колени.

Я быстро шагнул навстречу тому, что слева — к крупному. Именно навстречу, сокращая дистанцию, не давая ему закончить замах. И ударил трубой сверху вниз, коротко.

Он попытался заблокировать, и мой удар соскользнул по железу, потеряв часть силы. Но только часть. Труба обрушилась ему на макушку с мерзким глухим звуком, от которого у меня самого сжался желудок.

Только бы не убить.

Крупный покачнулся. Картуз слетел, обнажив грязную лысину, и по ней тут же хлынула кровь — обильно, густо, заливая лоб и глаза. Скальпированная рана, подсказал врачебный автоматизм. Кожа головы богата сосудами, кровотечение всегда выглядит страшнее, чем есть. Возможно, линейный перелом теменной кости, возможно — нет. Может, обошлось рассечением надкостницы. Так или иначе, крупный рухнул на колени, потом завалился на бок и остался лежать, зажимая голову руками. Кровь текла сквозь пальцы на булыжник.

Я перевел взгляд на последнего.

Мелкий стоял в двух саженях от меня, и я видел, как ходит ходуном его кадык. Глаза метались — от меня к лежащим товарищам по грязной работе. Потом он оглянулся — быстро, воровато, — оценивая путь к отступлению.

Я перехватил трубу поудобнее.

Мелкий посмотрел на нее, и что-то в нем надломилось. Арматурина выпала из его рук, зазвенела по камням. Он упал на колени. Решил, что ноги у меня длиннее, физическая форма лучше и я непременно догоню.

— Не погуби, — выдохнул он. — Прости, Христом Богом прошу… Смилуйся, барин…

— Кто послал? — спросил я.

Он замотал головой, но как-то не убедительно. Не «не знаю», а «боюсь сказать».

— Кто послал? — повторил я и поднял трубу.

— Леня, — выговорил мелкий и втянул голову в плечи, словно ожидая удара за одно это имя. — Леня нас послал.

— Который при докторе?

— Ну да, ну да… Вексель.

— Как, как?

— Леня… прозвище у него — Вексель. Потому что деньгам всегда лад давал, и тратил по уму. А фамилия — Кудряш. Ты же его знаешь.