Но душу я отвел. Стало намного легче.

* * *

…Он поднялся по боковой лестнице, миновав дежурного, который узнал его в лицо и молча кивнул. На втором этаже было тихо. Канцелярия давно опустела, писари разошлись, и только из-за двери в конце коридора пробивалась тонкая полоска света.

Он постучал.

— Входите, — послышалось из-за двери.

Кабинет был большой, но обставлен с нарочитой казенной скромностью. Человек, способный позволить себе роскошь и сознательно от нее отказавшийся — это совсем не тот человек, у которого на роскошь нет средств. Тяжелый письменный стол, зеленое сукно, две лампы под абажурами, портрет государя на стене. Никаких безделушек, никаких личных вещей. Только бумаги, аккуратно разложенные по стопкам, и массивная чернильница с двумя перьями.

Хозяин кабинета сидел не за столом, а в кресле у окна, задернутого тяжелой портьерой. Читал что-то при свете настольной лампы, переставленной на подоконник. Когда вошедший приблизился, он поднял голову и снял очки. Лицо было немолодое, тяжелое, с глубокими складками у рта. Глаза смотрели спокойно и цепко.

— Садись. Чаю?

— Нет, благодарю.

Он сел напротив. Расстегнул верхнюю пуговицу шинели, но снимать не стал. Визит не предполагался долгим.

— Я только что от Филиппова, — сказал он.

Хозяин кабинета кивнул. Филиппов — это был рабочий псевдоним Азефа. Одно из многих имен, которыми в переписке и в разговорах обозначали человека, чье настоящее имя знали в этом здании не более трех человек.

— Слушаю.

Вошедший помолчал и произнес.

— Боевая организация готовит покушение на Великого князя Сергея Александровича, — сказал он ровным голосом.

Хозяин кабинета не шевельнулся. Не изменился в лице.

— Подробнее.

— Москва. Маршрут от Кремля к генерал-губернаторскому дому. У Никольских ворот. Карета Великого князя следует этим путем регулярно, маршрут постоянный. Охрана, по сведениям Филиппова, слабая. Карета идет открыто, без конвоя.

— Когда?

— Точной даты пока нет. Но они уже неоднократно изучали маршрут. Смотрели. Готовятся серьезно.

Он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

— Есть имена исполнителей.

Хозяин кабинета посмотрел на лист, но не взял.

— Кто руководит подготовкой?

— Филиппов.

Пауза. Хозяин снял очки, протер их платком, надел снова.

— Документы по этому делу ты составил? — спросил он.

— Нет. Сначала хотел доложить вам.

Хозяин посмотрел на него долгим взглядом.

— Сколько мы знакомы?

Вопрос прозвучал неожиданно. Не по-служебному.

— Лет тридцать. Или больше.

— Больше. Тридцать два года, если считать с Москвы. Ты был еще поручиком, а я только принял отделение. Помнишь?