— Ты Татьяну не знаешь. Она если что решила, не отступит. Всегда такая была. Знал бы ты, сколько нам пришлось пережить вместе! Поначалу из нищеты не вылезали. Все говорили: девочка из состоятельной семьи сломается. А она еще и меня, дурака, на себе тащила.

— Она же умная женщина. Должна понять, что мужчина — существо полигамное. Ну оступился. С кем не бывает.

— С ее отцом не было.

— Другое поколение. Тогда все морально устойчивыми были. — Лева ободряюще хлопнул Павла по плечу. — Да и к кому ревновать? Мара — это несерьезно.

— Мара беременна.

От такой новости Лева закашлялся.

— Вот это поворот, однако! Но мы же не в Средневековье живем. Есть способы решить проблему. Хочешь, я тебе подкину пару телефончиков?

— Нет. Она намерена рожать.

— Мара собирается стать матерью?! Я даже не знаю, на какой жанр это тянет: то ли на комедию, то ли на жестокую драму.

— Тем не менее, — пожал плечами Павел.

— И ты, как благородный человек, собираешься жениться?

— Нет, это слишком даже для меня. Променять Татьяну на Мару.

— Согласен, на роль жены Мара кастинг не проходит. Влип ты, старик.

— Без Татьяны дом такой пустой, что туда даже возвращаться не хочется. Она меня не простит.

— Не заказывай панихиду прежде времени. Может, все еще уладится. Пойдем покажу тебе твои хоромы.

Они пошли к бане. Павел обратил внимание, что штакетина на заборе была плотно прибита.

— Вижу, ты починил забор. А как там Нюся?

— Нет больше Нюси, — обыденно сказал Лева, как о чем-то незначительном.

У Павла будто все оборвалось внутри. Ему показалось, словно он рухнул в пропасть. Точка невозврата была пройдена. Если девочка умерла, значит, ничего уже не исправить. Здравый смысл подсказывал, что это всего лишь нелепое суеверие, но страх потерять Татьяну глушил разумные доводы.

Павел споткнулся и чуть не упал.

— Старик, ты чего? — Лева подхватил его под руку. — Опять нога?

— Да нет, все в порядке. Устал, наверное. Перелеты. Смена часовых поясов, — солгал Павел.

Делиться с другом мрачными предчувствиями Павлу не хотелось. Скажи он Льву, что смерть Нюси ставит точку и на его, Павла, жизни, тот лишь поднимет его на смех.

— Что случилось с девочкой? Как она умерла? — словно в оцепенении спросил Павел.

— Бог с тобой! Жива-здорова. Соседка вышла замуж, продала дом и переехала. А Нюську пристроила в интернат.

Павел вздохнул с облегчением. Жива. Оставалась надежда, что долг он отдаст.

— В какой?

— А кто его знает? Мне ни к чему.

Дорогая коробка конфет осталась не у дел. На индульгенции нынче был дефицит.

— Ладно, ты тут обустраивайся, а я пойду работать. Труба зовет.