В прихожей остался едва уловимый запах ее духов. Вот почему он подумал, что она вернулась. Значит, она забрала рукопись. Но зачем? Что она собиралась с ней делать?

Он набрал номер Татьяны, но жена по-прежнему была вне доступа. Павел позвонил в издательство.

— Миша, рукописи нет.

— Я знал.

— Откуда?

— Паша, я не писатель, я редактор. У меня не столь богатая фантазия, чтобы поверить в историю, будто твой роман написал кто-то задолго до тебя. Только не понимаю, зачем тебе весь этот огород городить.

— Миша, рукопись была. Она исчезла, но это ничего не меняет, — проговорил Павел, понимая, что его жалкое блеяние выглядит неубедительно.

Молчание в трубке затягивалось. Михаил не знал, как отнестись к признанию Казанцева. В том, что роман написал Паша, не было никаких сомнений. В каждом эпизоде просвечивал узнаваемый стиль Казанцева, философский, с долей юмора. К чему вся эта мистификация? Зачем выдумывать какого-то старика из глубинки? И вдруг на Михаила снизошло озарение.

— Паша, ты гений!

— С чего вдруг? — опешил Павел.

— Такого хода по раскрутке еще не было. Тираж сметут на корню. Это же настоящий детектив! Шантаж. Поиск преступника. Твой роман станет книгой года. Гарантирую!

— Миша, не делай этого. Я тебя умоляю! Это не выдумка. Я даже летал в деревню под Красноярском, чтобы найти шантажистку, — признался Павел.

— И как? Нашел?

— Нет.

— Ничего, пиар-отдел что-нибудь придумает. Пусть докажут, что не зря хлеб едят. Надо только хорошенько пораскинуть мозгами, как разыграть эту карту, — все больше воодушевлялся Михаил.

Павел вдруг подумал, что, если вокруг романа возникнет грязная, шумная история, издателям это только на руку. Большой скандал подогреет интерес. Если его смешают с грязью, на продажи это повлияет как дрожжи на тесто. Тиражи вырастут. Вот он, беспроигрышный маркетинг!

Павел запоздало осознал, что своим признанием все только запутал. Если издательство построит компанию по продвижению книги на упоминании шантажа, это уже не горсть земли на гроб его репутации. Это тяжелая могильная плита, из-под которой не выбраться.

— Миша, я тебя умоляю, не делай из выхода романа шумиху. Прошу чисто по-дружески. Что мне сделать, чтобы роман вышел под именем Берёзина? Хочешь, я откажусь от гонорара? Могу написать дарственную на все времена.

Михаил видел, что Казанцев находится на грани истерики. На него это было не похоже. Павел был на редкость уравновешенным человеком. Может, переутомился? С ним явно творилось неладное. Может, проблема с головой? Со слишком умными это порой случается. Мозги перегреваются. Накануне выглядел неважнецки, руки тряслись. Надо переговорить с его женой. Как Татьяна допустила, что Павел дошел до такой клиники?