Настя Коти была уже в студии. Павла удивляла нынешняя тенденция к упрощению имен. Сплошь были Насти, Саши, Маши. Впрочем, стриженной под мальчика мускулистой девице мало подходило женственное имя Анастасия. Судя по накачанным мышцам, в спортзал она ходила регулярно, причем не только на беговую дорожку.

Журналистка отсканировала взглядом не слишком спортивную фигуру Павла, отметила, что в студии, прогретой софитами и электроникой, он чувствует себя некомфортно, но тем не менее не решается сбросить пиджак. Ему легче терпеть неудобства, чем взбунтоваться. Такого ничего не стоит подмять под себя.

Говорят, человеку достаточно семнадцати секунд, чтобы оценить собеседника. На сей раз потребовалось даже меньше, чтобы эти двое почувствовали взаимную антипатию. Впрочем, Павел и не рассчитывал на теплый прием. Перед тем как идти на эфир, он посмотрел несколько передач и знал, что для Коти важнее не познакомить зрителей с достоинствами гостя, а размазать его, при этом подчеркнув собственную значимость и эрудицию. В отличие от Востока, где самым страшным грехом считается позволить человеку «потерять лицо», для некоторых наших телевизионщиков это средство поднять рейтинг передачи.

Настя Коти сразу же дала понять, что легко не будет. Вместо привычной практики перед интервью ознакомить гостя с вопросами она заявила, что спонтанный разговор выглядит более естественным и непринужденным.

Софиты высветили пару низких кресел и журнальный столик, на котором лежали книги приглашенного автора. Камеры, связанные пуповиной змеящихся по полу кабелей, и вся закадровая команда отступили в полумрак.

— У нас в студии Павел Казанцев. Писатель, автор популярных книг по философии. Или все-таки автор романа «Алхимия счастья»? С кем мы познакомимся сегодня?

— Я не знаю. У вас в сценарии должно быть отмечено, кого из двоих вы пригласили, — парировал Павел.

— А между этими двумя есть разница?

— Огромная. У Кена Кизи есть книга «Удивительная жизнь Билли Миллигана», где он, как дипломированный психолог, описывает клинический случай человека, внутри которого уживались двадцать две различные личности: маленькой девочки, вора-домушника, подающего надежды художника, врача англичанина, сербского боевика… Когда проявлялась одна личность (Билли называл это «вставала на пятно»), в нем открывались необычные таланты и знания, менялись даже манера говорить и акцент. Так вот, когда у меня «встает на пятно» писатель, ученый молчит.

— А каков настоящий Павел Казанцев?

— Неинтересная, тусклая личность. Хорошо, что сегодня не он ваш гость. Он бы испортил вам все интервью.