«Берлиоз тоже был материалистом, — ехидно напомнил внутренний голос, — а поди ж ты, сложил голову под трамваем».

Разве можно выиграть партию в шахматы у сатаны, особенно если игра идет вслепую?

Павел словно попал в театр абсурда, где ему отведена почетная главная роль. Ему предстояло доказать, что он автор собственного романа. Может, у сатаны и не выиграть, но сдаваться Павел не собирался. Он не дамочка, чтобы закатывать истерику. Однако можно сколько угодно хорохориться, но выхода все равно нет.

Если в издательстве одновременно окажутся его роман и роман-близнец из картонной папки, поднимется грандиозная шумиха. Можно не сомневаться, чью версию примут за правду. «Родные люди» взлетят в топ. Даже название никого не покоробит. В искрящейся электричеством атмосфере скандала нафталиновый душок быстро выветрится, и его воспримут как вполне сносное. Ничто так не помогает ковать бестселлеры, как хорошая заварушка. Люди любят истории с острой приправой, а что касается плагиата — это грех, за который каждый пишущий человек готов бросить в собрата по перу булыжник поувесистее.

В памяти всплыл разговор про некоего Сосновского во время последней посиделки у Левы. Заклейменный сценарист брал только идею, а в данном случае получается, что зарвавшийся Казанцев обокрал старика-провинциала слово в слово.

Обвинение было особенно болезненным, потому что Павел отличался щепетильностью в вопросах заимствований. Почему именно с ним приключилась эта беда? Может, кто-то хочет его уничтожить? Но кто? Зачем? У него нет врагов, по крайней мере видимых! И как выбраться из этого ужаса?

Павел чувствовал себя беспомощным, как бычок, которого привели в кузню, чтобы выжечь на шкуре тавро. Кузнец приближается к нему с раскаленным клеймом, а бедняга смотрит влажными глазами и не может предотвратить чудовищную жестокость.

Телефон тихонько брякнул, возвестив о сообщении. Павел бросил взгляд на экран. «Редактор ТВ». В списке контактов так шифровалась Мара. Что же она не успокоится! Павел с раздражением сунул телефон в карман. Он не имел привычки игнорировать звонки и сообщения, но сейчас было не до выяснения отношений с бывшей любовницей. На всем свете жил только один человек, с кем он хотел поговорить, — Татьяна. На фоне надвигающегося бедствия все душевные терзания по поводу адюльтера казались мелким фарсом.

Мобильник рингтоном выразил свое недовольство. Телефон надрывался в кармане брюк. Павел с раздражением ждал, когда Маре надоест и она даст отбой, но настырности ей было не занимать. Порой Павел думал, что именно ее напористость так долго держала их вместе. Каждый раз, когда он делал поползновение уйти, Мара каким-то образом цепляла его и заставляла остаться.