У Павла сдавило виски. Еще полчаса назад он счел незнакомку сумасшедшей, но после того, как прочел несколько страниц из папки, усомнился в собственном разуме.
Его мировоззрение сформировалось под влиянием трудов гениальных мыслителей, и он не верил в паранормальщину. Мозг ученого лихорадочно искал объяснение происходящему. Павел пытался найти хотя бы малейшую крупицу здравого смысла, чтобы ухватиться за нее и не рухнуть в беспросветную яму безумия. Но тщетно. Бесовщина какая-то!
Ясность могла внести только девушка из кафе, но Павел не имел ни малейшего понятия, где ее искать. Оставалось смириться и ждать, когда она сама его найдет. Однако кто знает, когда это произойдет? Павел обещал в ближайшее время отослать рукопись своего нового романа в издательство, но ужас заключался в том, что он не мог этого сделать, потому что у его творения появился двойник.
Как доказать свое авторство?
…В компьютере хранятся десятки файлов с наработками: черновики, заметки, наброски…
Но… велика ли их цена по сравнению со строками на пожелтевшей бумаге? Что более убедительно: виртуальные файлы или текст, напечатанный на машинке с западающей буквой «Л»?
…И читатели, и критики отмечают, что у Казанцева свой неповторимый стиль…
Но… велика ли цена его уникального стиля, если незнакомка представит оба романа? Он сам усомнился в собственном рассудке, что тогда подумают другие?! Кто поверит в жалкий лепет, что он бился над каждой строкой?
Пожелтевшие страницы — куда более веский довод, чем все его заверения. Как назло, в романе отсутствовали приметы нынешнего времени. Действие происходит во второй половине прошлого века. Павел в те годы еще под стол пешком ходил, а старик был в расцвете сил и мог на досуге сидеть и стучать по клавишам. Еще одно очко в его пользу.
У Павла возникло ощущение, будто он попал в зыбучие пески. Чем больше он пытался выбраться, тем сильнее его затягивало в безысходность.
«Спокойно. Нужно просто успокоиться», — твердил он себе.
Какое, к черту, спокойствие?! Внутри взорвалась адреналиновая бомба, едва не похоронив Павла под острыми обломками паники. Несмотря на осеннюю свежесть, он взмок. На лбу выступила испарина, а во рту пересохло.
Что это? Мистика? Реинкарнация? Переселение душ?
Невольно вспомнилось, что он сидит на Патриарших. Уж не вернулся ли господин Воланд, чтобы навести в столице порядок? «Рукописи не горят». Почему в разговоре с девушкой ему на ум пришли эти строки? Может, она ведьма?
«Стоп! Стоп! Стоп! — остановил себя Павел. — Эдак можно до чего угодно додуматься. Я ведь материалист».