Рей сглотнул.
— Я похороню тебя, как подобает воину.
— Не трудись… — По мертвенно-бледному лицу Айтона скользнула тень улыбки. — Обещай, что выживешь и предупредишь гарнизон… о наступлении…
Он снова зашелся кашлем. Рей ухватил его за руку и сжал ладонь.
— Обещаю, — горячо выпалил он. Хотелось плакать. Но ведь мужчины не плачут, верно? Никогда не плачут. Даже если друг умирает на руках…
— Рей… — Голос Айтона дрогнул, и с губ сорвался последний вздох. Глаза остекленели.
Рейнар смежил товарищу веки и наскоро пробормотал молитву.
Над полем зарядил дождь. Серый, унылый, пронизывающий, он оплакивал Айтона и других павших, чьи тела распластались вокруг. Истерзанные, изрубленные тела. Сломанные копья. Пробитые шлемы. Истыканные стрелами щиты…
Дождь плакал за двоих, а Рейнар не проронил ни слезинки: настоящие мужчины не плачут…
Рей вскинул голову, подставляя лицо под холодные струи.
Их осталось четверо. Четверо из двадцати. Рей и трое чудом уцелевших желторотиков.
Они укрылись в остове сгоревшей хаты. Обугленные стены, несколько потолочных балок и глубокий подпол — отличный вариант, чтобы дождаться рассвета, а с ним — подкрепления.
— Мне страшно. — Самый юный рекрут зябко поёжился, кутаясь в изодранный алый плащ.
— Паладины не ведают страха… — пустым, лишённым эмоций голосом проговорил Рейнар.
Все мысли занимал Айтон. Стоило смежить веки, и перед глазами вставало залитое кровью поле и Айтон, хрипящий последние слова… Айтон, с которым они без устали день и ночь бились на тренировках, делили в походах тяготы, хлеб и эль, а после отбоя поверяли друг другу секреты. А теперь Айтон мёртв. И все остальные тоже. Их больше нет. Никого не осталось.
Рейнар зажмурился и стиснул кулак до хруста. Ургламы заплатят. Заплатят за всё!..
— Мы и не жили толком, — подхватил другой желторотик. — У меня даже того самого ни разу не было… Ну, с женщиной…
— И у меня! — поддакнул молодой в изодранном плаще.
— И у меня тоже… — тяжело вздохнув, откликнулся третий.
Рейнар не сдержался. Да как они могут!
— Мы дали клятву! — выпалил жёстко. — Или священный обет для вас — пустой звук⁈
Все трое уставились с такой тоской, что сердце ёкнуло, и Рею сделалось неловко из-за резкости. Скорее всего, никто из них не доживёт до утра. Поэтому…
— Нашли, о чём жалеть! — заявил Рей с видом знатока. — Плотские утехи не так хороши, как о них болтают. А бахвалятся подобным только кретины, у которых, кроме баб, других подвигов не имеется. Вы — другое дело. О вас будут помнить веками. Песни слагать.
Юнец в изодранном плаще поник. Глубоко вздохнул и шумно выдохнул.