— Песни — это хорошо… — изрёк сокрушённо. — Но я бы лучше бабу разок поимел.

Бессолнечные земли. Святилище Сумрака

Неспящие совещались недолго.

— Тебя никто не хочет, человечка. — Слепая старейшина прожгла Лави невидящим взором.

Холодный сполох сумеречного пламени вырвался из провала, и голубоватое мерцание заполнило святилище, осветив исполинские каменные изваяния и недвижные фигуры мудрецов.

Ишидари хмурились. Все, как один.

— Ты ни на что не годна, — продолжила старейшина. Длинные седые волосы падали на тёмно-серое, испещрённое рунами лицо. — Никто из наставников не рискнёт с тобой связаться!

— Пустышка! — подхватили мудрецы. — Чужачка!

— Белая!

— Убирайся!

— Ступай, откуда пришла!

— Тебе здесь не место!

Лави стояла навытяжку, терпела и молчала. Она хорошо помнила, чему учила бабуля Ширайни: не отступать, пока не выскажутся все. Если никто не возьмётся обучать её, она будет изгнана. Но только после единогласного отказа, не раньше.

— Ты никому не нужна.

— Поди прочь! Прочь!

— Я возьму её. — Тёмная согбенная фигура выступила вперёд, тяжело опираясь на кривой посох. Истёртый плащ с глубоким капюшоном скрывал лик внезапного спасителя, но…

Грузная поступь, скованные движения, отсутствие даже крошечного намёка на грацию…

«Он не ишидари!» — запоздало сообразила Лавьен. Она едва не отпрянула, но сдержалась. Призвала на помощь всю стойкость, отпущенную Эльсом, и не дрогнула. Даже бровью не повела.

— Ишь, какая, — глухо и хрипло усмехнулся незнакомец. — Да, ты верно угадала. Я — урглам. Имя мне Улсадру. — Он стянул капюшон, обнажая уродливый лик. Низкий лоб, массивные надбровные дуги, широкий, чуть приплюснутый нос с большими ноздрями, заметно выступающая вперёд челюсть и здоровенные торчащие клыки. — Много зим назад я покинул родные пустоши и отправился в Бессолнечные земли, искать мудрости и знаний. Совет Неспящих хотел меня изгнать, но одна чародейка вступилась, и вот я здесь, в святилище подземного града. Равный среди равных, с правом голоса. И всё благодаря той, что когда-то поверила в меня. Её звали Ширайни Луум.

Лави вздрогнула.

— Что? — хмыкнул Улсадру. — Я противен тебе, человечка?

Лавьен заглянула в чёрные, глубоко посаженные глаза. Что она хотела там разглядеть? Пожарища, что полыхали сейчас на западных заставах? А может, отблески костра, на котором отец сжёг тело несчастной Ширайни? Лави не знала. Но чётко понимала — старый урглам её единственный шанс остаться. Другого не будет. Никогда.

Она опустилась на одно колено, как требовал обычай.

— Почту за честь принять твою мудрость, — проговорила, смиренно склонив голову.