Ургламы приближались. Отсюда, с высоты, зелёные великаны казались муравьями, а шерстистые носороги — букашками. На одной из таких, должно быть, едет Лави…

Рейнар заторопился: требовалось спуститься к воротам и отдать последние распоряжения. Вообще, к встрече отряда крепость подготовилась как следует: на вертелах коптилось мясо, в котлах бурлило густое ароматное рагу, вяленая рыба гроздьями висела в сушильне. Не забыли и о раненых (в том, что они будут, сомневаться не приходилось): под чутким руководством Гар Зулума, ургламы сгондобили носилки из подручных материалов, нарвали лоскутов для перевязки, освободили малый чертог под лазарет, натаскали воды. Сам же Гар Зулум запасся отварами, зельями, мазями да припарками в таком количестве, будто собирался врачевать королевскую гвардию в полном составе.

— Опустить мост! — гаркнул Натрог. За время, проведённое бок о бок, Рей выучил отдельные слова, фразы и ругательства на грубом, гортанном ургламовом наречии. Изъяснялся он ещё коряво, зато много чего понимал. — Открыть ворота!

Лязгнули цепи, заскрипел подъёмный механизм, и ворота со скрежетом распахнулись.

Первым, как и полагается, на мост въехал Будгра. За ним — остальные.

Измотанные, помятые, в заляпанных кровью опалённых плащах, ургламы двигались нестройной вереницей, но заметно оживились, завидев встречающих.

Дозорные выкрикнули боевое приветствие. Будгра отозвался. Отряд подхватил. Крепость затрясло от криков и грома барабанов, а над башнями взвились чёрно-красные стяги с незамысловатым ургламским гербом — щитом, топорами и черепом.

Рейнар стоял рядом с Натрогом и искал глазами знакомый силуэт. Отряд заметно поредел, и от дурного предчувствия захолонуло сердце. А что, если…

Рей напрягся, как струна, и до боли стиснул навершие трости.

Где же она?

Лави ехала в арьергарде. На громадном, закованном в доспех носороге, она казалась особенно хрупкой. Хрупкой и на редкость бледной. А ещё она странно покачивалась, намертво вцепившись в луку седла.

«Что-то не так», — мгновенно сообразил Рей и двинулся навстречу. Ухватил мохнатую зверюгу за узду.

— С возвращением, — сказал он. Говорил на ургламском: специально по случаю речь заготовил. — Ничтожный раб приветствует свою госпожу.

Лавьен скользнула по нему пустым бессмысленным взором… и свалилась с носорога.

Рейнар насилу успел её подхватить.

Прошлое. Костяная падь

Лил дождь. Запахи железа, пота и крови смешались в ядрёную смесь. Ущелье тряслось от лязга и грохота, взрывалось боевыми кличами.

Рей — насквозь мокрый, в иссечённом, заляпанном кровью доспехе — бился в первых рядах. Для мощного манёвра не хватало пространства — слишком уж узкой оказалась треклятая каменная кишка. Шемесовы темнокровы заманили паладинов в ловушку: устроили обвал, отрезав пути к отступлению. Дороги назад больше не было. Вперёд, впрочем, тоже — серые стояли насмерть. Сражались яростно, отчаянно, так, будто каждая пядь ущелья стоила больше десятка жизней.