— Дед, — я машинально перехожу на шипение: мой персональный язык угрозы. — Хватит об этом вспоминать. Иначе я за столом тоже кое-что ляпну. А то несправедливо как-то: я знаю, а остальные нет.
— И что же ты там за информацию такую в себе коптишь?
— Много всякой. Ну, например, как вы с Любой ночами в бассейне любите порезвиться. У меня, между прочим, уже года два психологическая травма из-за тебя. Вот думаю, может, с мамой поделиться. Мы с ней всё друг другу рассказываем.
Рык деда звучит так громко, что его наверняка слышат даже Кирилл с питоном.
— Ты чего несёшь, Саша⁈ Ты чего там, меня перед дочерью моей оклеветать вздумала?
— Ну какая же это клевета, дедуль, — перехожу я на успокаивающее мурлыканье: обязательный приём номер два. — Все в семье знают, что ты у нас ещё огонь. В общем, если хочешь, чтобы я привела Кирилла, то никаких рассказов про обосранные жопки и обсосанные пальцы. Мы с ним встречаемся, ясно? Отнесись к моему выбору с уважением.
— Нос ещё не дорос деда шантажировать, — рявкает дед, правда, на это раз уже примирительно. — Эк она за своего мамонтёнка вступилась. В общем, хватай его за хобот, и чтобы в семь вечера оба были здесь. Пообщаемся по-семейному.
И даже ответить мне не даёт — просто кладёт трубку.
Я с секунду разглядываю неровность настенной штукатурки, пока мысли мечутся, как два хомяка, по ошибке попавшие в одно колесо. Не приду — дед оскорбится. Приду без Кирилла — сочтёт его трусливым валенком. Предложу Кириллу — он, конечно же, откажется и будет совершенно прав. Макс и дед — это даже хуже, чем Макс и папа. Чёрт, как же мне уговорить Кирилла? У него мозгов куда больше, чем у Кати, и на халявные пирожки его не приманишь.
Немного поплутав в лабиринтах коридоров, я возвращаюсь в кровать, где меня терпеливо ожидает Кирилл и его всё ещё твёрдое чудище.
— Ты долго, — хрипло говорит он, визуально лапая мою грудь.
Я перекидываю ногу через стрелки брюк и седлаю его колени.
— У меня к тебе предложение, — приправляю голос толикой развратности. — Оно тебе непременно понравится.
— Я чую подвох.
Это правильно. А вслух я говорю:
— Никакого подвоха. Хочу сделать тебе минет. Чтобы нам обоим было интереснее — на время.
Бровь Кирилла ползёт вверх, и я понимаю, что, очевидно, пора снимать майку. Потому что он начинает думать.
— На время?
— Да, — выдыхаю я, ёрзая по нему задом. — Уложусь в три минуты — ты должен мне желание.
— И почему я снова чувствую подвох?
— И с каких пор ты такой подозрительный?
— С тех пор, как она зеленоглазая врунья пришла ко мне в офис с сумкой за полторы тысячи долларов и умоляла дать ей работу, потому что её семье не на что есть.