Ответа не приходит минуту, две, и через три его тоже не приходит. На четвёртой выясняется, что я, оказывается, на него сильно надеялась, потому что в носу начинает щипать. Подобрав колени, я обнимаю себя руками и смотрю в стену. Я правда собираюсь плакать?
Звонок в дверь заставляет сердце дёрнуться от неожиданности. Чёрт, вот так и подыхают бедные трусливые зайцы. Дав себе обещание не ждать, что за дверью стоит он, я топаю в прихожую. Хорошо, что я всё же не заяц, иначе валялась бы остывающим меховым комком на полу. На пороге стоит Кирилл, в костюме, но без галстука, волосы немного растрёпаны. Лицо… нет, не злое, не угрожающее. Уставшее.
— Пустишь? — произносит вместо приветствия.
Я отступаю ещё до того, как успеваю кивнуть. Он проходит в прихожую, снимает обувь и, застыв, смотрит на меня. А я смотрю на него, ощущая, как мне снова хочется плакать. Заплакать мне не удаётся, потому что он молча шагает ко мне, прижимает к стене и целует.
55
Саша
Это официально: подразделение элитных стерв только что с позором исключило меня из своих рядов с диагнозом «плаксивая тряпка». Потому что у меня трясутся руки, а ещё я по-мышиному попискиваю от распирающих чувств, пока тискаю шею Кирилла и целую его в ответ. Сейчас бы пригодилось это его «сс-сс-сс», чтобы разрядить обстановку между нами, но он, как назло, всё делает молча: сдирает с меня махровый халат и отпинывает его ногой, сжимает ладонями зад, отрывает меня от пола и несёт в спальню. За время визитов он и впрямь хорошо изучил мою квартиру, потому что путь прокладывает с закрытыми глазами, при этом ни разу не задев стены.
С его одеждой мне приходится возиться куда дольше: расстёгивать пуговицы на рубашке, стаскивать её, снимать с Кирилла брюки. Раньше, когда он заезжал ко мне в обед, мы часто экспресс-вариант секса практиковали, оба оставаясь в костюмах: я в костюме Евы, а он — в наглухо застёгнутом Armani. Сейчас же такое кажется неподходящим. Непременно хочется видеть Кирилла раздетым, чтобы можно было понюхать его, гладить кожу, тыкаться в него носом, а потом лежать рядом, прижавшись друг к другу. Чёрт, да что со мной такое?
Мы падаем на кровать как две слипшиеся палочки Твикс. Кирилл рывком заталкивает в меня член, ладонью накрывает мою голову, когда от его жадных фрикций она начинает ударяться в изголовье кровати, при этом не прекращая целовать. Трёхдневный перерыв в сексе делает своё дело — к финишу я несусь как белка на электросамокате, сжимаю стальную задницу Кирилла ногами и готовлюсь пошло стонать.
И посреди всего этого телесного безобразия в голову словно стрела вонзается мысль: а что, если мы делаем это в последний раз? Что, если это дурацкий люциферский способ сказать мне прощай?