— Отчёт номер один, — цежу я, опуская перед ним первый лист бумаги. — Отчёт номер два, — опускаю второй. — Расписание, — плюхаю сверху оставшиеся.
Не один он здесь может разговаривать тоном «Ты говно».
— А где отчёт по статистам?
Он издевается? Я же не четырёхрукая Шива.
— Ещё не готов, — я смотрю ему в глаза и говорю предельно твёрдо: — И раньше завтрашнего обеда готов не будет, потому что мы с вами не в Хогвартсе, а у меня, как вы, наверное, заметили, нет волшебной палочки.
— Отчёт нужен к завтрашнему утру, — не меняя тона, он поднимается из кресла. — И мне совершенно наплевать, каким образом ты его подготовишь.
В голове звучит пожарная сирена, сигнализирующая о тотальном воспламенении в моей нервной системе, и побороть её у меня попросту нет сил. Говнюк. Прикармливал меня осьминожками, чтобы я потеряла бдительность, и стоило мне её потерять, вновь выпустил наружу своих чертей.
— И снова мы с вами в чём-то сошлись, — я растягиваю губы в улыбке. — Потому что мне тоже наплевать, когда там вам нужен отчёт по статистам. Поеду-ка я домой.
Если бы сейчас разверзлись небеса, а за спиной у Серова возникли здоровые чёрные крылья, я бы не удивилась. Вид у него и впрямь угрожающий.
— Никуда не уйдёшь, пока я не разрешу, — цедит он, делая первый шаг ко мне.
Становится страшновато, но вида я, конечно, не подам.
— Попробуй меня остановить, — бросаю из-за плеча, уже развернувшись к двери. И дались мне эти лавры кофейного Санты.
Сзади слышатся шаги, отчего все нервные окончания подбираются к коже. Но не начинать же мне бежать? Я ведь Жданова-Леджер.
Люцифер хватает меня за локоть ещё до того, как я успеваю взяться за спасительную дверную ручку. Больно сжимает и, дёрнув, разворачивает к себе.
— Ты же вроде слышал моего брата? — шиплю. — Отмудохает тебя, как иракская разведка — Саддама Хуссейна.
— Лучше заткнись, на хрен, — рычит Серов мне в лицо и перехватывает моё запястье, впечатывая себе в грудь. — Замолчи.
Хамло. Я пытаюсь вырвать руку, но он так крепко держит, что от бессилия я перехожу в стадию тотального верещащего бешенства.
— С любительницей кошек так будешь разговаривать, Люци. Я на тебя в суд подам, понял? — эти слова не передают в полной мере моего возмущения, поэтому свободной рукой я замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощёчину.
Зрачки Серова расширяются одновременно со вспыхнувшими в них языками пламени, губы раскрываются.
— Сука, — последнее, что я слышу перед тем, как лишаюсь возможности ответить, потому что его рот затыкает мой, а рука задирает юбку.
23
Саша
— Я тебя кастрирую. Уничтожу. Мудак. Скотина, — посылаю звуковые волны Люциферу в горло. Превратил меня в эхолот.