— Говорят, это конкуренты, — Катя запрокидывает кружку и трясёт, вливая в себя последние капли кофе. Я закатываю глаза и, подозвав официанта, заказываю для неё двойной капучино. Побуду ещё немного кофейным Сантой — чёрт знает, когда она найдёт работу.
— Саня! — голос подруги вдруг понижается до шипящего шёпота, она наваливается на стол, не переставая смотреть поверх моего плеча: — А это не Серов сейчас зашёл? Я его только по фото видела, но вроде похож. Смачный, гад.
Помимо воли сердце ёкает, а голова поворачивается к выходу. Смачный гад действительно оказывается Люцифером: по обыкновению сдвинутые в переносице брови, намекающие на то, что земная жизнь ему опостылела, угольно-чёрные волосы и сияющая белизной рубашка от Armani. Предшественницы которой, кстати, сейчас ждут своей очереди на кремацию на мусоросжигательном заводе, после того как я в приступе гнева щедро полила их томатной пастой «Помидорка», представляя что это кровь из разбитого носа Серова. Да, в тот день я была настолько зла. Злюсь я и сейчас, до тех пор, пока вдруг не замечаю, что в ресторан он пришёл не один. К столу с ним подходит высокая худощавая девушка в чёрном платье, он выдвигает для неё стул, помогая сесть. От вида их двоих вместе в груди начинает расползаться что-то кислотно-жгучее, словно я съела пачку кайенского перца и запила свежевыжатым соком лимона. Девушка ничего. Не я, конечно, но очень даже. Грёбаный мудила.
— Это Серов, да? — продолжает шептать Катя. — Блин, а если он меня по фоткам узнал?
— Максимум, откусит тебе голову, расслабься, — бормочу я, отворачиваясь. В лёгких неприятно колет, и горят щёки. — Может, счёт попросим?
— Саня, он сюда смотрит. Боже-боже-боже.
Мне стоит неимоверного труда снова заставить себя обернуться. Даже если он поимел меня возле стенки, я всё ещё Жданова-Леджер. Оргазм я получила, так что секс вышел с обоюдной выгодой, в офис к нему я устроилась с самой благородной миссией, правду утаила не со зла, так что причин прятать глаза у меня нет.
Люцифер смотрит на меня поверх острого плеча своей спутницы: лицо каменное, губы плотно сжаты, глаза гневно мерцают. Сука, сука, сука. Я нарочито медленно обвожу языком губы и, расправив плечи, скольжу ребром ладони по груди. Смотри в последний раз, козлина. Этого тебе больше никогда не достанется.
25
Кирилл
— Вам звонил Ганский, Кирилл Алексеевич, — секретарша поднимается из-за стойки и, выпятив грудь, замирает в положении «смирно». — Сказал, что ваш мобильный не отвечает.
Кажется, Лену и впрямь пора сдавать в металлолом. Перепрошивкой здесь не обойтись — явно сгорел процессор. А чем ещё объяснить три расстёгнутые пуговицы, укладку в стиле ранней Мадонны и морковные губы? Куда подевался мой идеальный робот образца скучной советской швеи?