— Да нормально всё. Я же сама согласилась, а могла отказаться.
Катя с секунду давит на меня раскаянием во взгляде и, очевидно, убедившись, что я говорю серьёзно, вновь сосредотачивается на чашке.
— Блин, это похоже мой последний капучино на ближайшие несколько месяцев. Придётся переходить в режим экономии, пока не найду новое место.
На днях революционно-оппозиционная газета «Мы говорим правду» временно приостановила свою деятельность в связи с проверкой органов правопорядка. И вряд ли когда-нибудь её возобновит, потому что в интернете ходят усиленные слухи о том, что главный правдоруб, и по совместительству главный редактор, неоднократно пускал в печать заведомо ложные статьи с заказными расследованиями по сфабрикованным обвинениям. СМИ, почуявшие запах палёной козлятины, ежечасно выбрасывают в сеть новую информацию: например то, что глашатай правды имеет трёхкомнатную квартиру на Садовом, дом в Сареево и две машины общей стоимостью в десять миллионов рублей. Теперь, помимо проблем с налоговой, ему грозит судебное разбирательство. И пусть нигде не упоминается имя Серова, но у меня нет сомнений, что это его сатанинских рук дело. В нашу последнюю встречу его решимость не вызывала сомнений.
— Найдёшь что-нибудь, — я успокаивающе треплю подругу по руке.
Жалеть «говорящих правду» у меня не получается, ведь из-за них я пережила самый унизительный момент в своей жизни. А ещё при воспоминании о том роковом дне у меня каждый раз непроизвольно намокают трусы, и теперь приходится таскать с собой в сумке запасные. Тоже повод.
— Угу, — угрюмо бурчит Катя. — Серов до тебя, надеюсь, не доберётся. А то вдруг решит отыграться. Козёл.
Он уже отыгрался так, что я потом сутки в прохладной ванне с раздвинутыми ногами сидела. Зато теперь я, по крайней мере, получила доказательство, что в Екатеринбурге у нас с ним ничего не было. Такое я бы и впрямь запомнила. Чёрт, кажется снова нужно бежать с сумкой в уборную.
— Козёл — твой начальник, Катя, из-за продажности которого пострадало много людей. Рогатая нечёсаная скотобаза со свалявшейся шерстью и отвисшей мошонкой.
И по его вине вместо красивой тройки в моей секс-графе теперь значится некрасивая четвёрка, которую китайцы, между прочим, считают очень несчастливым числом. Эта цифра четыре попользовалась мной, как носком, наговорила гадостей и выкинула за дверь, ни разу не пригласив на свидание.
— Серов тебя с работы турнул, а ты его защищаешь.
— Я его не защищаю, но я за справедливость. Кто бы ни заказал эту статью о нём, они хотели навредить.