— У тебя теперь есть своё место на подземной парковке, — торжественно объявляю я, когда автомобиль Кирилла въезжает ко мне во двор. — Так что голубиный помёт на крыше тебе больше не страшен.
Новость оваций не срывает, что тоже обидно: я, между прочим, двое суток потратила, чтобы это место выбить, и предвкушала радость Кирилла. Он останавливается возле моего подъезда, но машину не глушит.
— Так что, ты не хочешь посмотреть своё новое место? — смотрю на него с недоумением.
— Нет, — он тоже на меня смотрит, но как-то по-другому: закрыто и отстранённо. — Я еду домой.
— Я думала, что ты хотел у меня остаться. Собиралась поблагодарить тебя за то, что поехал со мной к деду.
— Не сегодня.
Я разглядываю его лицо, словно высеченное из камня, и не знаю, что мне делать. Хочется затопать ногами, плакать, угрожать — в общем, совершить всё, что угодно, чтобы Кирилл остался у меня. Я привыкла засыпать с ним, а сейчас от всех этих мыслей о расставании мне вдвойне грустно, и он мне просто необходим рядом.
— Ты уверен?
— Уверен, Саша, — тяжело вздыхает он. — Спокойной ночи.
53
Кирилл
— Кирилл Алексеевич, можно к вам? — робко блеет Валентина, застыв на пороге моего кабинета.
— Я просил стучать.
— Так я стучала много раз. Вы не отзывались.
Бесит она меня.
— Значит, нужно было стучать громче. Выйди и снова зайди.
Она пятится за дверь и через секунду снова стучится. А я, вместо того чтобы ответить, разглядываю стену, возле которой трахал Сашу. На каникулы она, блядь, приехала. И нет чтобы продолжать туфли скупать и потрошить рестораны — ей приспичило ввязаться в расследование. Припереться ко мне в офис, наплести всю эту херню про ссущегося деда, бомжеватого папашу и опездала-брата. Устроиться ко мне на работу, каждый день вертеть передо мной сиськами, едва не выставить меня на всю столицу похотливым мудаком, трахающим персонал, сорвать мне многомиллионную сделку, высушить мозги до состояния изюма, вынудить признаться, что я у неё под каблуком, трёхминутным минетом заманить в родственное логово, где я чуть не сдох от обжорства и меня едва насмерть не забили в бане… И всё для чего? Для того, чтобы после этого махнуть мне рукой и отчалить в Америку? Наебала ещё хуже, чем с пирожками.
Я откидываю голову на спинку кресла и закрываю глаза. Блядь, ну как так? Я же ничего такого не просил, от одиночества не страдал, к отношениям не стремился. Ладно, случилась зеленоглазая напасть в жизни, отнекиваться не стал. Принял правила игры и начал делать всё, чтобы соответствовать. Моя прихожая сейчас выглядит так, словно я сапожником работаю, в ванной склянок больше, чем йогуртов в холодильнике супермаркета, а на сушилке висят кружевные лямки. Всё это меня устраивало, умиляло даже, что Саша такая. Как взрыв новогодней хлопушки — уши закладывает, до хера мусора, сидишь весь в какой-то цветной требухе и всё равно улыбаешься. А теперь она домой валить собирается. А я работать не могу. Ничего, блядь, не могу. Лучше бы, коза, никогда ко мне в офис не приходила.