Я ни черта такой реакции не понимаю, поэтому перевожу взгляд на свою лже-ассистентку, чьё бедро по-прежнему прижато к моему. Она приветственно скалит зубы ему и хлипкому заморышу за столом, и сейчас у меня нет ни малейших сомнений, что она впервые видит этот дуэт неудачников.
— Я Родион, — мудак галантно протягивает Александре руку, пытаясь звучать мужественно, что с его врожденным фальцетом выходит паршиво. — Владелец, основатель и генеральный директор фирмы «Егоров и партнёры».
— Просто Саша, — скромно представляется она. — У меня столько регалий, как у вас, не имеется.
— Моя ассистентка, — я выдвигаю для неё стул, потому что бизнес-ланч уж слишком начинает походить на встречу из Тиндера. Я в принципе потерял к нему интерес, потому что убедился, что эти двое не имеют друг к другу никакого отношения.
Подошедший официант выжидающе оглядывает нас, пока мы по-джентльменски предоставляем Александре право первой сделать заказ.
— Мне, пожалуйста, грин салат с бурратой, осьминога по-андалузски с пюре из брокколи, минеральную воду, ваш фирменный чай с клубникой и базиликом, а на десерт мусс Бейлис, — быстро тараторит она, для вида уставившись в меню. Для вида, потому что оно по-прежнему открыто на первой странице с пафосным монологом и фотографией владельца.
Заметив моё внимание, принимает несчастный вид и хлопает глазами в притворном смущении:
— Это дорого, да? Просто я со вчерашнего дня ничего не ела.
Сиротка, блядь, от Дольче.
Я называю свой обычный заказ и, предоставив Егорову возможность беспрепятственно истекать слюной на подиумное мясо помощницы, набиваю сообщение Фадееву, чтобы поторопился со сбором досье. Чем больше я нахожусь рядом с этой девкой, тем больше она мне не нравится, и чем быстрее я избавлюсь от неё, тем будет лучше.
Ещё никогда деловой ланч не проходил настолько нелепо. Егорова я слушаю вполуха, потому что уже знаю, что ни при каких обстоятельствах не буду иметь с ним ничего общего, и всё внимание стараюсь уделить стейку. Это оказывается непросто, потому что напротив Александра увлечённо ублажает ртом сначала вилку, а затем десертную ложку. Когда она, наконец, откладывает последнюю, на её губах белеют остатки мусса, словно ей и правда удалось завершить свою миссию.
Егоров несколько раз за последние полчаса беззастенчиво опускает руку под стол, чтобы одёрнуть ширинку, инвестор так вообще к еде не притронулся, заливая похотью свою тарелку оливье. Меня же бесит мысль о том, что на этом бессмысленном обеде стоит одновременно у троих. Есть в этом что-то омерзительное.