И тут шаттл дергается, силясь уйти от ожидающего внизу. Мы наконец касаемся поверхности океана. Удар. Я больше не размышляю, я просто держусь. Шаттл всплывает и снова падает. Гудок обрывается. Фюзеляж раскалывается надвое, я в той части, которую относит прочь и переворачивает. Отсек замирает, не успев заполниться водой. Я выпускаю рычаг и с плеском рвусь наружу, но все вокруг тонет слишком быстро, и обломок погружается проломленным концом вперед. Я всеми силами рвусь вниз. Успеваю протиснуться в трещину и разворачиваюсь вверх. Воздух на исходе.

Вынырнув, я жадно дышу, потом, опомнившись, плыву между обломками, высматривая Сабрину с Акимом. Не понимаю, как я уцелел. Что ж, мы, когда все против нас, никогда не понимаем, как уцелели. И благодарим невидимые силы – богов или идеальную версию самих себя. А потом теряем страх и рискуем все отчаянней, пока не проигрываем ставку. Я надеюсь, что жена выжила.

Я замечаю слева плывущую Сабрину. Меня захлестывает облегчение. Отгоняя боль между лопатками, я плыву к ней. Мы встречаемся.

– Что это было? – спрашивает она.

– Глаз Аскалон. Самоликвидация. Аким?

– Не знаю. Когда стали падать, он ушел в кабину к управлению.

– Черт. Мог там застрять.

Я ныряю, но в воде плохо видно. Глубина большая. Выскакиваю на поверхность. Кабины не видно. Я ныряю так глубоко, что едва не лопаются барабанные перепонки. И с удивлением чувствую, что меня кто-то тянет. Это Сабрина. Я стряхиваю ее руку и погружаюсь дальше, но с глубиной видно все хуже. Тяжело дыша, возвращаюсь на поверхность.

– Не надо! – кричит Сабрина.

– Что?

Она показывает. Там, куда указывает ее палец, я вижу надувной плотик. На нем подплывают Аким с медботом. Вблизи я вижу, что медбот гребет, а Аким развалился, заложив руки за голову. Он с ухмылкой покуривает сигару. Я мотаю головой. Вот поганец!

Он вытягивает нас с Сабриной на плотик. Медбот принимается за меня.

– Кой черт вытащил тебя из кабины? – удивляюсь я.

Аким пожимает плечами.

– Я всю жизнь в океане. Он никогда меня не убьет. Я заговоренный.

Сабрина качает головой. Я обвожу взглядом горизонт, пытаюсь сообразить, куда нас занесло. Понятия не имею. Аким предупреждал, чтобы я не оставлял у себя этот глаз. Но ведь она, если бы хотела, уже не раз могла бы меня убить. Значит, я зачем-то нужен ей живым.

Глядя на восток, я представляю поднимающийся из океана глаз. Он выворачивается красно-зеленой плотью наружу. Первыми вываливаются мозги. Молнии разряжающихся нейронов. Потом из мозга выделяется спинной мозг, тянется к поверхности воды. Бьет молния, розовая вспышка, раскат. Возникающие органы пульсируют, и из каждого бьет молния. Из спинного мозга щупальцами тянутся к органам нервы. Теперь кости, мышцы. Кожа в мраморных красных и зеленых прожилках. Мифическое морское чудовище шаг за шагом возникает из разобранного спасителя. Это не Акира сделала из меня игрушку. Это Аскалон подсунула пианино в Око Спасителя и навела меня на тот мавзолей. Это она привела меня к Джерри и ее картине, потом примазала к убийству Джерри. Может быть, она подкинула мне драгоценный камень, позволивший выплатить залог. Она знала, что я навещу шефа Чаня. Предвидела каждый мой шаг, разыгрывала меня как пешку. Но почему меня?