Ирвинг:НЕ-Е-Е-ЕТ
Лайла и понятия не имеет.
Даже представить себе не может, как сильно я на ней зациклен.
Мы бродим по книжному магазину уже без малого полтора часа. Я следую тенью, пока Лайла взахлеб рассказывает о книгах. Стоило попросить показать то, что ей по душе, как глаза Лайлы вспыхнули, точно праздничный фейерверк Четвертого июля5 .
Она переходит от стеллажа к стеллажу и без малейшей запинки указывает на корешки, распределяя книги по категориям: непрочитаные, прочитанные, любимые, забытые и ненавистные.
Она буквальносветится от счастья.
Наверное, примерно так же выгляжу и я, говоря о хоккее. Обладать в жизни чем-то, способным приносить столько счастья, – истинное благословение, и судьба, похоже, одарила нас обоих.
Впрочем, лукавить не стану: меня тянет спросить, что скрывается в списке. Мысленно я переименовал его в «список вожделений», ведь, говоря начистоту, там наверняка не просто перечень обычных вещей, которые пробуют в жизни впервые.
Чем сильнее краснеют щеки и приоткрываются губы Лайлы, пока та без умолку болтает о книгах, тем отчаяннее хочется ее поцеловать. Член твердеет до боли: стоит Маленькой Мисс Счастье хоть раз случайно задеть меня, и я кончу прямо в штаны.
Слава богу, рубашка прикрывает джинсы.
— Я тебя утомляю? — неожиданно спрашивает она, и в этот миг я осознаю, что мы стоим посреди зала, а мой взгляд намертво прикован к ее губам.
Резко подняв взгляд и посмотрев Лайле прямо в глаза, я отвечаю совершенно искренне:
— Ты никогда не сможешь меня утомить.
Она прикусывает нижнюю губу.
— Пожалуй, стоит поговорить об... — она воровато оглядывает зал и понижает голос до едва различимого шепота, — ...уговоре.
Не зацепись я так сильно за слово, которым Лайла окрестила происходящее, таинственный шепот точно заставил бы расхохотаться – особенно если вспомнить, что я полностью выкупил магазин ради уединения.
Я недоуменно приподнимаю бровь.
— Уговоре?
Она всплескивает руками.
— Ладно, а как бы назвал происходящее ты?
— Трахом.
У Лайлы округляются глаза, и на этот раз я действительно сгибаюсь пополам от смеха. Я примирительно поднимаю руки, пока та заносит сумочку и со всей силы заезжает мне по плечу.
— Прости, просто не удержался! Видела бы ты свое лицо.
Держась за живот, я утираю выступившую слезу. Лайла недовольно хмурится, глядя на меня снизу вверх, скрестив руки на груди и вызывающе выставив бедро.
— Смеяться над людьми вообще-то неприлично, Эшфорд.
Ну вот, узнаю мою маленькую зажигалочку.
— Кто бы мог подумать, что при всем обилии пошлых романчиков, которые глотаешь пачками, обычное слово вызовет у тебя такую бурную реакцию.