Еще никогда в жизни я не был настолько возбужден, и это учитывая, что толком до нее и не дотронулся, не говоря уже о поцелуе.
— А ты вовсе не такая невинная, какой пытаешься казаться при окружающих, верно, солнышко?
Лайла качает головой, и наши губы снова соприкасаются, пока рука продвигается выше. Она подается вперед, безмолвно умоляя не останавливаться, но я удерживаю нас на грани, продолжая мучить и дразнить.
— Насколько сильно тебе хочется почувствовать мои пальцы на клиторе?
Лайла резко поднимает руку, судорожно вцепляясь в мое бедро и сжимая; дыхание становится все более прерывистым, когда она придвигается вплотную. Наши губы едва уловимо скользят друг по другу, но вовсе не так глубоко, как обоим до безумия хочется.
— Отчаянно, — признается она.
— Умоляй меня.
Лайла резко поднимает глаза.
— Умолять?
Я киваю, едва ощутимо проводя указательным пальцем поверх трусиков. Почти невесомое прикосновение заставляет ее жалобно застонать. Свободной рукой Лайла снова вцепляется в мою рубашку, сжимая ткань в кулаке, пока бедра непроизвольно подаются навстречу в поисках трения.
Цокнув, я убираю руку.
— Дай то, чего я хочу, солнышко.
Она тяжело дышит, а рука, вцепившаяся в рубашку, тянет меня на себя.
— Умоляю, Киран.
— О чем «умоляешь»?
— Прикоснись ко мне.
Стоит этим словам сорваться с ее губ, как пальцы тут же ныряют под трусики, лаская налившийся клитор. Бедра Лайлы резко приподнимаются, глаза закрываются, а из груди вырывается стон.
Прижимая большой палец к клитору, я медленно ввожу другой внутрь, чувствуя, насколько же там тесно, и смакуя обволакивающий пальцы жар.
— Ты такая красивая. Такая раскрепощенная, забывшая обо всем, — Лайла судорожно кивает, уткнувшись лбом в мой лоб и вслушиваясь в шепот: — Каково сознавать, что мимо может пройти кто угодно? Что любой случайный прохожий может увидеть, как я трахаю тебя пальцами? — она судорожно ловит ртом воздух, веки подрагивают, и Лайла распахивает глаза, встречаясь со мной взглядом. — Только взгляни, насколько же тебя это возбуждает.
Я ведь не лукавил: Лайла не перестает исходить влагой. Пальцы совсем мокрые, и по тому, как судорожно сжимаются ее мышцы, я понимаю: кульминация близко.
— Вот так, малышка, двигайся навстречу руке. Покажи, насколько же сладостно это ощущение.
С ее губ срывается глубокий стон, а великолепные глаза снова крепко зажмуриваются.
Скользнув свободной рукой по ее шее и запустив пальцы в волосы на затылке, я мягко сжимаю их, притягивая Лайлу к себе, и шепчу:
— Вот так, Лайла. Двигайся в такт руке, кончай на пальцы, малышка, и стони мое имя.