Синди фыркает, а я морщусь.
— Я правда это писала, да?
— О да, детка. Так что выкладывай все как на духу.
Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что все все еще на улице, и выпаливаю:
— Мы не переспали, ясно?
— Это еще почему? — возмущается Синди.
Белла снова шлепает ее по плечу.
— Не будь хамкой, Син.
— Беру свои слова назад, — Синди упирает руки в бока. — Так что выделали ?
Сердце пускается в бешеный галоп.
— Мы, эм... Киран приложил свои...
— Подруга, рожай уже!
— Киран довел меня до оргазма прямо на диване в книжном, и любой прохожий мог бы нас увидеть!
К тому моменту, как выплевываю эти слова, грудь тяжело вздымается, а от распахнутых от шока глаз Беллы и Синди сердце начинает колотиться быстрее.
— Ну скажите хоть что-нибудь!
— Сейчас я чувствую себя гордой матерью, — Синди отпивает вино и тихонько посмеивается. — Чертовски хороша, Лай.
— В общественном месте? — пищит Белла.
Я отчаянно киваю; возбуждение от этого воспоминания слишком очевидно.
С того самого вечера я не переставая думаю об этом. Едва могу функционировать – сцена прокручивается в голове на репите. То, что Киран заставил меня почувствовать, ни в какое сравнение не идет с тем, что испытывала наедине с собой. Это словно удар током, и настолько затягивает, что я теперь прекрасно понимаю, почему хоккейные зайки готовы за ним бегать.
— Это было... невероятно, правда, — выдыхаю я.
Синди потирает руки.
— Жду не дождусь, чтобы увидеть, к чему все приведет.
— Ни к чему не приведет, — сухо отзываюсь я. — Вот увидишь, такой формат нас обоих устроит.
Она что-то невнятно мычит себе под нос.
— Ну, посмотрим.
— Поверь, Киран более чем рад нашими договоренностями.
— Обо мне сплетничаете, солнышко?
Спина мгновенно выпрямляется, голова резко поворачивается назад. Киран небрежно привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Белая футболка обтягивает тело как вторая кожа, а на губах играет дьявольски самодовольная ухмылка.
— Нет! — выпаливаю я, пока Синди громко фыркает.
— Ну да, ну да.
От его низкого, бархатного смешка в теле что-то переворачивается. Желудок сводит, волоски на руках встают дыбом. Он отрывается от дверного косяка и делает шаг внутрь. Черная бейсболка козырьком назад делает Кирана еще привлекательнее – если такое вообще возможно.
Он неспешно, с видом хозяина положения, надвигается на меня, пока носки кроссовок не касаются моих. Я запрокидываю голову, сердце колотится как сумасшедшее, когда его рука тянется мимо меня. Секунду спустя Киран отстраняется, держа двумя пальцами виноградину.
— И что же ты обо мне рассказывала? — спрашивает он, закидывая ее в рот.