— Если это обычная берлога, зачем тогда держать ее в секрете? — вопрошаю я между короткими вдохами, пока щеки уже ломит от непрекращающейся улыбки.
Он заливается еще более густой краской.
— В лего нет ничего зазорного, — бурчит Киран себе под нос. — Живо бери слова назад, солнышко, не то хуже будет.
Он нащупывает особенно чувствительное местечко на боку, отчего я взрываюсь настолько оглушительным визгом, что где-то в доме наверняка едва не треснули оконные стекла.
— Все, сдаюсь, сдаюсь! Это берлога!
Запыхавшийся Киран замирает, глядя на меня сверху вниз.
— Настоящее мужское убежище.
— Очень мужественное и крайне разноцветное убежище.
Закатив глаза, он негромко посмеивается.
— Ты просто сущий дьяволенок.
— И вовсе нет.
— Вовсе да, — он склоняется совсем низко. — Признайся: ты ведь упрямилась только ради того, чтобы подольше чувствовать мои руки на своем теле?
В глазах вспыхивает ответный огонек, разглядевший пляшущих в его взгляде чертиков, но внезапный легкий топот маленьких ножек заставляет обоих повернуться в сторону Эмми. Малышка стоит возле стола, и лицо озаряет широченная улыбка.
Приоткрыв было рот, она тут же смущенно поджимает губы и бросает на Кирана неуверенный взгляд.
Он подбадривающе кивает с такой теплой улыбкой, что внутри все сладостно замирает.
— Говори, моя хорошая.
Тихонько прыснув, Эмми заговорщически шепчет:
— Сделай так еще раз.
На лице Кирана проступает поистине дьявольская ухмылка, и он демонстративно разводит руками.
— Прости, Лайла, но желания Эмми для меня закон.
Я пронзительно взвизгиваю, едва ладони вновь обрушиваются на ребра, и... возможно, Киран чертовски прав. Быть может, мне и впрямь безумно нравится ощущать прикосновения его рук.
Намного сильнее, чем следовало бы.

Весь сегодняшний день, мягко говоря, заставил меня на многое взглянуть под другим углом.
Теперь я с абсолютной отчетливостью понимаю две вещи.
Во-первых, благодаря Эмми я осознала, насколько сильно жажду в один прекрасный день обрести собственную семью.
Во-вторых, Киран оказался бесконечно далек от того образа, который я нарисовала себе два года назад, и чем больше граней его души открывается, тем стремительнее я, похоже, влюбляюсь.
На дворе уже глубокий вечер. Эмми крепко спит, и я собираюсь наконец уходить домой, но шершавые пальцы Кирана мягко перехватывают предплечье, заставляя замереть. Меня прошибает мощнейший разряд электричества; внутри все сладостно переворачивается, пока я медленно разворачиваюсь, внутренне готовясь утонуть в омуте его штормовых глаз.
Киран непозволительно, преступно хорош собой.