Когда годами ищешь ответы, волей-неволей понимаешь: возможно абсолютно все. Обычная боль в горле способна оказаться ранним симптомом рака, внезапные мигрени – признаком опухоли мозга, а накатившая вялость – сигналом о том, что собственный организм истощают паразиты.
Подобные мрачные картины легко рисовать в воображении, когда жизнь уже преподнесла тебе нечто леденящее кровь. Если редчайшая патология поразила однажды, ничто не мешает ей повториться.
Устраиваясь поудобнее рядом, Белла бережно заправляет мне за ухо выбившийся локон.
— Что ж, к твоему счастью, планы никто не отменял, мы их просто скорректировали, — она приподнимает зашуршавший в руке пакет. — Притащила все, что ты любишь: чипсы, конфеты и, самое главное...
Ахнув, я рывком сажусь на диване.
— Мы что, будем смотреть «Дневники вампира»?
Она заливисто хохочет.
— Хватило одного взгляда! Да, составлю тебе компанию.
Я обвиняюще наставляю на нее палец.
— Чур, со второго сезона!
— Ладно-ладно, со второго, где самоуверенность Деймона раскрывается во всей красе.
Я мечтательно вздыхаю.
— Боже, обожаю этого мужчину.
— Кого-кого ты там обожаешь? — доносится сзади глубокий голос.
Из темноты вырисовывается Киран; он смотрит сверху вниз настолько хмуро, словно я переехала его любимую кошку. Ну, или сердце.
Белла ехидно ухмыляется.
— Первую любовь Лайлы, Деймона Сальваторе.
Подобный ответ ни на йоту не сгоняет тревогу с его лица; напротив, Киран хмурится еще сильнее.
Подавшись вперед, я ласково похлопываю его по руке.
— Он же вымышленный персонаж.
— Скажешь тоже, вымышленный, — фыркает Белла.
— Да что ты? Самый настоящий вымысел!
Киран поспешно переводит тему: невзирая на возмущенные протесты Беллы, он бесцеремонно отбирает пакет, принимается в нем копаться и мягко спрашивает:
— И здесь действительно все, что ты любишь?
Я молча киваю, толком не понимая, отчего внутри сладостно замирает сердце, пока он взглядом заносит в память каждую упаковку.
— Сладости вряд ли хорошо уживутся с этим целебным варевом, — поддразнивает Белла, втягивая носом аромат над тарелкой. — Скажи, что на кухне осталось еще, пахнет просто умопомрачительно.
— На плите целая кастрюля.
Не успевает Киран договорить, как Белла уже срывается с дивана и уносится в сторону кухни.
— Какого черта ты вечно подворовываешь у меня, если сам так божественно готовишь? — доносится громкий возглас, сопровождаемый стуком половника.
Потому что ему нравится еда, приготовленная любимыми людьми , проносится в голове при воспоминании о нашем разговоре. Откинув голову, я обнаруживаю, что Киран не сводит с меня глаз.