При этих словах его лицо мгновенно смягчается.
Я тоже смягчаюсь – ровно до того момента, пока Киран не высовывает язык и не облизывает мою ладонь. Я тут же прихожу в себя и резко отдергиваю руку.
— Фу! — я вытираю ладонь о его футболку. — Мерзость.
— Не ври, ты давно мечтала о моей слюне, — шепчет он на ухо, проходя мимо.
— Только в твоих фантазиях, Эшфорд.
— В каждой ночной фантазии, — бросает он через плечо.
Направляясь следом, я останавливаюсь и наблюдаю, как тот замедляет шаг у дивана. Все испытываемый чувства написаны у него на лице, когда смотрит на мирно спящую дочь. Улыбка лишает меня кислорода. Видеть чужую радость всегда прекрасно, но ничто не сравнится с тем, как Киран Эшфорд по уши влюбляется в собственную дочь.
Он поднимает голову, ловя мой пристальный взгляд. Я уже жду, что он подколет, но вместо этого спрашивает:
— Откуда взялась эта игрушка?
— Синди подарила.
Я и сама толком не понимаю, как это происходит: ноги сами несут меня к нему, словно Киран – вторая половина магнита. Навечно затягивающая меня в свою орбиту.
Он не сводит с меня глаз до тех пор, пока не оказываюсь рядом и не опускаю взгляд на Эмми.
— Она прекрасна, — бормочет он.
— Вылитая ты.
Его ухмылка становится дьявольской.
— Так и знал, что ты считаешь меня привлекательным.
— Я не это имела в виду, придурок. Просто она... — голос срывается, потому что да, так оно и есть. Киран сногсшибателен – нужно быть слепой, чтобы этого не признать, – а у Эмми все его черты лица, кроме глаз.
— Язык проглотила, солнышко?
Я поворачиваюсь к нему, точно зная: когда Киран увидит видео, от самодовольства не останется и следа. Ничего не говоря, я протягиваю телефон с открытым роликом, готовым к воспроизведению.
Он хмурится и забирает смартфон. Пальцы случайно задевают мои, пуская мурашки по руке.
Грудь Кирана замирает, как только из динамика доносится мягкий голосок Эмми. В ту секунду, когда она произносит «папа», его глаза становятся влажными. Рука с телефоном начинает дрожать, а второй Киран судорожно вцепляется в спинку дивана в попытке удержаться на ногах.
Когда видео заканчивается, Киран тут же запускает его снова, и только тут я замечаю, что его лицо начинает багроветь.
Я кладу ладонь в самый центр его груди и шепчу:
— Дыши.
Он делает резкий, глубокий вдох, а рука, сжимавшая спинку дивана, перемещается на мою и накрывает ее, словно приковывая к месту.
— Она знает, кто я, — с благоговением шепчет он.
Киран включает видео еще раз; слезы переполняют глаза и катятся по щекам. Его взгляд прикован к экрану, к дочери, а мой – к нему.