— Дорогая, ну зачем ты навязываешь такие слова?
— Киран такой же мой сын, как Грейсон и Дрю, — цыкает она на мужа, — а значит, она приходится внучкой.
Карлтон смотрит на нее с неизменным обожанием.
— Казалось, мы договорились, что ты сначала спросишь.
Пропустив замечание мимо ушей, Элли крутит головой, высматривая нас, но замечает лишь тогда, когда за спиной закрывается дверь. Негромкий щелчок замка заставляет ее обернуться.
Всплеснув руками, она ахает и резко замирает, отчего Карлтону тоже приходится затормозить. Впрочем, даже он выглядит слегка ошарашенным, что само по себе редкость: вывести мистера Кроуфорда из равновесия – задача не из легких.
Карлтон – истинное воплощение покоя на фоне кипучей энергии Элли. Они идеально дополняют друг друга. На моей памяти Карлтон потерял самообладание лишь однажды: когда погиб Дрю... и когда вслед за этим Грейсон замкнулся в глухом молчании.
То, как он во все глаза разглядывает Эмми, разинув рот от изумления, даже немного пугает.
На глаза Элли наворачиваются слезы; я подхожу ближе, крепче прижимая к груди дочку. Малышка тем временем накручивает на пальчик прядь у меня на затылке – я уже заметил эту привычку, когда она нервничает.
— Эмми, — тихо произношу я, не сводя глаз с Элли, — познакомься, твоя бабушка.
Услышав заветное слово, которое так легко срывается с губ, Элли судорожно втягивает воздух.
Грейсон прав: они – моя настоящая семья, и хочется дать Эмми все то, чего сам оказался лишен в детстве. Нет ни единого повода называть Элли как-то иначе. Когда-нибудь я обязательно объясню дочке, что кровь далеко не всегда роднит людей, и порой обретенная по собственному выбору семья становится самой близкой и дорогой.
Пока же, не забивая ее детскую головку, я просто объясню, кем Элли приходится мне: мамой.
Именовать ее как-то иначе значило бы пойти против истины. Элли – единственная женщина в моей жизни, которая по-настоящему заслужила это право.
Элли порывисто протягивает руки, но тут же опускает их вдоль туловища, словно в растерянности не зная, куда себя деть.
— Можно взять ее на ручки? — сдавленно шепчет она.
Эмми разглядывает Элли с предельным, недетским вниманием. Я аккуратно уточняю.
— Хочешь пойти на ручки?
Малышка переводит на меня взгляд, и в глазах читается явное замешательство.
Элли понимающе машет рукой.
— Ничего, все в порядке. Объятия я еще получу, когда малышка немного привыкнет. Ты в детстве был точно таким же; господи, Киран, ну и задавал же ты жару в том возрасте! — она опускает сумку на кухонную стойку и оборачивается к Карлтону. — Дорогой, принеси-ка подарки.