Я продолжал молчать. С годами я понял, что если Му Цинлань начала говорить загадками, лучше не перебивать. Иногда в конце всё-таки появляется смысл.

— Сердце Даоса важно, Мин Хао, — сказала она уже серьёзнее. — Не в том примитивном смысле, который любят повторять внешним ученикам, чтобы они меньше дрались и чаще слушались наставников. Речь не о доброте, не о мягкости и не о том, чтобы перед сном спасать муравьёв от дождя. Сердце Даоса — это внутреннее направление. То, как твоя душа принимает твой путь.

Я нахмурился.

— Сомнения?

— Сомнения, сожаления, внутренние противоречия. Всё, что заставляет душу идти в одну сторону, а волю — в другую. Обычно такие вещи начинают по-настоящему мешать позже, когда культиватор пытается перейти от Заложения Основы к Формированию Ядра. С Ядра и дальше подобные раны преследуют постоянно. Чем выше путь, тем дороже обходится любая трещина внутри.

Она говорила спокойно, без нравоучения. Просто объясняла механизм, и от этого мне стало не легче, а хуже.

— Но я всего лишь на стадии Концентрации Ци, — сказал я.

— Поэтому я и не подумала об этом сразу. На твоём уровне подобное почти не должно мешать. Концентрация Ци груба, проста и терпит много лишнего. Однако у тебя ужасный Корень Духа, а значит, любой перекос может проявляться странно. Там, где другой ученик просто почувствовал бы лёгкую нестабильность, ты получил непреодолимую стену.

Я посмотрел на свои записи.

На зачёркнутую строку.

Потом на Му Цинлань.

— Вы хотите сказать, что я целый месяц не мог прорваться, потому что мне было не по себе из-за долга перед Чу Янем? — с сомнением спросил я.

Потому что я даже не вспоминал об этом долге, пока не появилась возможность отплатить.

Так что это точно не из-за самого долга…

— Не совсем. Долг сам по себе не обязан мешать. Многим людям долги не мешают ни есть, ни спать, ни убивать кредиторов. Тебе мешало что-то, что прошло, когда ты отдал долг. — она хмыкнула. — Возможно ты считал себя плохим человеком, и тебе это не нравилось. Вчера ты сделал то, что внутренне признавал правильным, даже если это было невыгодно. Узел развязался, и Ци пошла дальше.

Я некоторое время молчал.

Не потому, что не понял.

Как раз потому, что понял слишком хорошо.

— Прекрасно, — сказал я наконец. — Ещё одно ограничение на пути к бессмертию.

Му Цинлань снова улыбнулась.

— Ты называешь это ограничением?

— А как ещё это назвать? Я знал, что у культиваторов бывают проблемы с сердцем Даоса, но считал это даосской чушью для красивых трактатов. Мол, будь чист, будь светел, не лги себе, не ешь слишком жирное перед медитацией. Теперь оказывается, что дело не в чистом сердце, а в том, насколько удобно ты сам уживаешься со своими поступками.