У одной такой лавки я остановился я услышал голос продавца.

— Посмотрите на цвет, юная госпожа. Чистая поверхность, ровный блеск, сильный аромат. Это высококлассные лекарственные пилюли без примесей. Для восстановления повреждённых каналов лучше не найти.

Голос был слишком уверенным.

Я повернул голову.

Перед прилавком стояла девушка лет семнадцати-восемнадцати, десятый уровень Концентрации Ци. Простая тёмно-красная одежда без явного знака секты, аккуратно убранные волосы, спокойное лицо и взгляд человека, который очень старается не показывать тревогу. В руках она держала маленький нефритовый флакон. Продавец, тоже десятый уровень, улыбался так широко, что его улыбку можно было использовать как доказательство преступного намерения.

Я взглянул на открытую коробку с пилюлями.

И сразу понял, что он продаёт мусор.

Нет, не яд. Не совсем подделку. Пилюли действительно были лекарственными, первого уровня, и в каком-то жалком смысле могли помочь. Проблема заключалась в том, что примесей в них было больше девяноста процентов. После приёма такую дрянь пришлось бы выводить из тела дольше, чем она лечила бы повреждение. Для здорового культиватора это неприятно. Для больного — иногда опасно.

И цену он назвал как за чистые пилюли высокого качества.

Я уже собирался пройти мимо.

Это не моё дело.

В городе Тысячи Лун каждый второй кого-то обманывал, каждый третий считал себя достаточно умным, чтобы не попасться, а каждый четвёртый уже попался и теперь пытался отбить потери на следующем. Если вмешиваться каждый раз, когда кто-то врёт у прилавка, можно вообще забыть, зачем пришёл.

Но девушка покупала не пилюли для красоты.

Лекарственные.

Значит, либо больна сама, либо лечит кого-то близкого.

Я стоял несколько вдохов, чувствуя, как внутри поднимается очень неприятное раздражение. Раньше я, возможно, прошёл бы мимо. Не потому, что мне нравилось смотреть, как людей обманывают, а потому что чужая беда редко окупает потраченное время. Особенно когда до Мира Меча осталось всё меньше, а каждый день стоит дороже Камней Духа.

Вот только теперь существовала ещё одна проблема.

Сердце Даоса.

Проклятая, неудобная, плохо измеримая штука, которая уже один раз поставила мне стену в культивации. Я не знал, появится ли такая стена снова. Не знал, из-за чего именно. Не знал, насколько глубоко нужно сожаление, чтобы испортить мне следующий прорыв. Но я точно знал одно: если завтра или через месяц я упрусь в новую невидимую преграду и вспомню, что спокойно прошёл мимо больного человека, которого можно было спасти одной фразой, я сам себя возненавижу.