По залу сновали машины с зажимами, подхватывая мешки и раскладывая их по полупрозрачным ящикам с логотипом Центра. Такой ящик я видела в доме Хангёля. К рису машины аккуратно добавляли овощи, консервы, сахар, соль, масло и другие продукты. Упакованные ящики ставили на ярко-зеленую ленту, и они уплывали дальше. Каждый раз, когда ящик опускался на конвейер, на пузыре вспыхивали цифры: 168— 29, 232—45… очевидно, номера секторов и адреса домов на Окраине.

Я завороженно следила за конвейером и машинами, но потом нахмурилась. Все происходило слишком быстро. За считаные минуты десятки ящиков уходили в недра сооружения. А ведь каждый из них вмещал больше еды, чем я могла бы съесть за неделю.

«Может, потому что на Окраине в одном доме живет сразу несколько человек?» – мелькнула мысль. Нет, что‐то не сходится. Даже если в семье четверо, житель Окраины получал явно больше, чем человек в Центре.

– Как‐то нелогично… – пробормотала я себе под нос.

Нам постоянно говорили, что Центр помогает Окраине. Логично было бы, если бы на Окраине все было беднее, питание – хуже. Но я вспомнила полные прилавки в торговом секторе, еду в столовой… выглядело куда обильнее, чем в Центре. Картинки, которые я пыталась гнать из головы, ожили снова, и с ними вернулись сомнения. Они множились и росли, пока не превратились в тяжелую давящую груду, заставлявшую пересматривать все, что я знала об Окраине.

И тут я вспомнила, что Хангёль может вернуться в любую минуту. Я поспешно коснулась пузыря, через который вошла, и он мягко поддался, открывая выход. Я оглянулась напоследок на шумный цех и шагнула вперед. В следующее мгновение торговый сектор снова оглушил меня.

Я вернулась на прежнее место, пытаясь привести мысли в порядок. И тут вдали появился Хангёль. Сердце забилось сильнее: еще чуть-чуть и он застал бы меня снаружи!

Но он подошел, ничего не подозревая, и протянул бумажный пакет. Внутри оказалось несколько комплектов одежды.

– Это подарок.

Я искренне поблагодарила его, но в голове уже зрел вопрос, который я не могла не задать.

– Обещаю сказать как есть, только не злись.

– Что там еще?

– Дай слово, что не рассердишься, – настаивала я. – Тогда скажу.

Хангёль усмехнулся:

– Хорошо, не рассержусь.

– Я… я только что туда заходила. Что‐то увидела, но сама до конца не понимаю, что именно. – Я показала рукой в сторону сооружения за пузырем.

Брови Хангёля взлетели, потом сдвинулись, дрогнули и снова приняли ровное положение.

– Ну и как? – спросил он, глядя на меня выжидающе.

Я сглотнула и выдавила:

– Что же это такое – Окраина?