Глава 3
Настал шестой день с того момента, как 126‐й предложил мне перебраться на Окраину. Прошедшие пять суток прошли в суматохе. Я подала все необходимые документы для переселения, уволилась из Оценочного центра, прошла медобследование и домашнюю проверку, оформила заявление о смене места жительства у представителя сообщества и дала ответственному отделу полный доступ ко всем своим файлам.
Сообщество хотело знать обо мне все. Граница между Центром и Окраиной предельно строга, проверка должна была быть доскональной. И все время этого утомительного процесса я без конца задавалась вопросом: «Что же я творю?»
Каждый раз, когда я подписывала очередную бумагу, меня охватывал страх. В последнее мгновение я замирала, почти раздавленная мыслью, что собираюсь уйти на Окраину. Уйти… Какая нелепая затея. Ошибка. Я это понимала. Каждый раз, когда рассудок хватал меня за подол и тянул назад, я не могла не колебаться.
Тогда я начала по-своему раскладывать то, что удерживало меня в Центре.
Работа в Оценочном центре? Я смогу найти достойное дело и на Окраине, если постараюсь.
Стабильность и безопасность Центра? Там будет меньше удобств, но возможность жить с открытыми глазами стоит жертв.
Чем меньше оставалось аргументов за, тем крепче становилась моя решимость.
Сейчас я шла разобраться с последней, самой важной причиной. Моим опекуном. Он жил в пузыре недалеко от меня. Когда я переберусь на Окраину, мы больше не встретимся, и я хотела повидаться хотя бы раз, прежде чем уйти.
Я собралась с духом и коснулась ладонью входа в его пузырь. Я долго ждала, но он не открылся. Смутившись, я приложила руку еще раз, и тогда завибрировал мой дистансер. Впервые с тех пор, как я начала жить самостоятельно. С замиранием сердца я посмотрела на экран.
[Предварительное согласие на визит обязательно.]
Я долго разглядывала эту короткую фразу, потом развернулась и пошла прочь. Мне нужно было домой. Предстоял последний этап.
Собеседование о причине переселения.
Сегодня ко мне должен был прийти уполномоченный. Впервые в мой дом войдет посторонний. Надо было подготовиться. Голова приказывала двигаться, но ноги будто вросли в землю. Мне не хотелось идти. Ни домой, ни на Окраину. Мне не хотелось ничего. В груди зияло маленькое пустое место, дыра, словно кто‐то вырезал кусок изнутри. Я считала его главной причиной того, что не смогла ужиться в Центре. Вот ведь парадокс: как можно чувствовать боль в пустоте?
«Домой. Иди домой!» – приказала я ногам. И вдруг возникло странное ощущение – я словно услышала голос 126‐го: «Я буду ждать». В моем воображении он прозвучал так ясно, что ноги сами двинулись вперед. Это обещание стало моей опорой. 126‐й сказал, что поможет. Его слова подтолкнули меня, и я наконец пошла, упираясь носками в пол. Все то время, что я готовилась к уходу, мной двигала лишь одна мысль: «Сейчас или никогда».