Но я не смогла улыбнуться. Выходит, что при отборе главным условием было рождение на Окраине. Нас не «выбрали», чтобы мы попали сюда, а «позволили вернуться».
Что, если мои догадки верны?
Мы все одного возраста. Что, если мы оказались здесь по выбору кого‐то, кто все это время наблюдает за нами? В памяти всплыли напряженные взгляды оценщиков и строгие правила и запреты. В голову закралось неизбежное сомнение.
Хангёль не мог мне солгать.
Я резко мотнула головой. Хангёль всегда говорил: «Не доверяй только потому, что хочешь доверять. Сначала убедись сама, проверь, а потом решай».
Теперь я наконец приняла во внимание его совет и постаралась для начала привести мысли в порядок. Возможно, Хангёль действительно лгал.
Глава 17
Хангёль так и не вернулся в общежитие в выходные. Получалось, что все это время он жил со мной вовсе не по долгу службы, а исключительно из доброты. Даже обижаться теперь толком не получалось.
Но чувства чувствами, а лекции все равно нужно посещать. Перед дверью аудитории я украдкой глянула в сторону противоположного коридора. Я уже выучила здешнюю планировку. Все аудитории и кабинеты экзаменаторов располагались на одном этаже. Значит, в каких‐то нескольких десятках метров отсюда должен быть и кабинет Хангёля. Раньше он каждый день провожал меня до самой двери… А теперь был так близко, но даже мельком не появился.
Я потянула на себя дверь аудитории и замерла. Столы снова переставили. Сегодня они образовывали большой треугольник, по семь парт на каждой стороне. И в самом центре стояла кафедра.
Я несколько минут раздумывала, куда сесть, и в итоге выбрала место рядом с 95‐м, как раз посередине стороны, выходящей лицом к кафедре.
– Привет. Забыл спросить, как твоя практика? Хорошо?
– Угу. А твоя?
– Отлично! Мы же были в мэрии. А ты куда ходила?
– В торговый район.
– Ого!
Глаза 95‐го загорелись. Мне очень хотелось рассказать ему, что я видела в запретной зоне. Но я настолько была не уверена в увиденном, что распространяться показалось мне неразумным.
Чтобы отвлечься, я стала бездумно листать учебник, стараясь взять себя в руки. Сегодняшнее занятие обещало быть особенно важным: говорили, что оно напрямую связано с выпускным экзаменом и требует применения всего, чему мы учились раньше. Я молчала, погрузившись в мысли, так что 95‐й решил, что я занята повторением, и больше не отвлекал меня. Его тактичное молчание оказалось невероятно кстати. Но стоило мне увидеть входящего в класс лектора, как между бровей тут же пролегла морщинка.
– Здравствуйте. Я экзаменатор номер сто двадцать шесть, и я проведу четвертую неделю занятий. – Хангёль вышел на кафедру и низко поклонился.