95‐й в удивлении толкнул меня локтем:

– Ты знала?

– Нет, он ничего не говорил.

– Круто! Я слышал, четвертую неделю ведет самый сильный экзаменатор.

– Вот уж повезло… – В моих словах, обращенных к 95‐му, не было ни грамма искренности.

– Сегодняшнее занятие действительно очень важно. Можно сказать, от него зависят ваши итоговые результаты на выпускном экзамене. Но я бы хотел, чтобы вы думали не столько об оценке, сколько о более значимых вещах, – сказал Хангёль.

Взгляды, полные любопытства, устремились на него. Но он не смутился и уверенно продолжил:

– Сегодня мы будем говорить о реальной жизни за пределами центра. До сих пор вы осваивали базовые навыки общения. Но чтобы жить среди людей, нужно уметь гораздо больше.

Его тон был очень серьезным, почти предостерегающим, и лицо 95‐го тоже стало сосредоточенным.

– Сегодня вы попробуете себя в ситуациях, которые не решить простой беседой.

После этой многозначительной фразы Хангёль сделал короткую паузу. В аудитории повисла тишина. Но почти сразу он улыбнулся, словно говорил не всерьез.

– Начнем с практики. – Он достал из пластиковой корзины матерчатый мешочек, внутри которого что‐то мелко позвякивало. – Вытаскивайте по одному.

В мешочке оказались пластиковые фигурки разных форм, три вида. Я уже начала догадываться, что это значит. Хангёль шел между рядами, пока не остановился передо мной.

– Теперь мы? – с нетерпением спросил 95‐й.

Он первым сунул руку в мешочек и достал квадратный жетон. Я опустила руку медленнее, нащупывая фигурки на дне. Если это командное задание, то выгоднее всего было вытянуть такую же фигуру, как у 95‐го.

Хангёль, словно читая мои мысли, едва заметно наклонил мешочек в ту сторону, где лежало больше квадратов. Значит, он все‐таки не злится на меня за ту вылазку? Или я ошибаюсь?

Грудь сдавила знакомая удушливая тяжесть, словно я снова столкнулась с человеком, чьи намерения не могу распознать. Впервые с тех пор, как я оказалась за пределами Центра!

– Те, у кого одинаковые фигурки, садитесь вместе, – скомандовал он.

Я пошла следом за 95‐м к противоположной стороне треугольника. Хангёль сделал вид, будто не замечает меня. Его спокойное выражение лица вызвало у меня прилив злости, щеки вспыхнули жаром.

«Почему ты ничего не объясняешь? Ты же сам говорил, что хочешь быть честным!»

Сомнения, и без того укоренившиеся в сердце после того, как я наткнулась на склад, разрослись сильнее, когда Хангёль начал меня избегать. Если бы он объяснил сразу, я бы, наверное, поверила ему. Но теперь было слишком поздно.

Мы с 95‐м заняли свои новые места. Из-за столов напротив нам махала рукой 60‐я, оказавшаяся в другой группе. Я неловко улыбнулась в ответ. Хангёль достал из корзины пачку бумаг, разделенных скрепками на блоки по десять листов.