К моменту нашего приезда уже стемнело. Снаружи дом казался абсолютно пустым — а значит, Кайрин сдержал слово. Похоже, все ее соседи все еще торчали в баре. Припарковавшись чуть дальше по улице, я вышел и подошел к её двери. Распахнув её, я подхватил Эмбер на руки и пронес эти несколько ярдов до дома. Когда я дернул дверную ручку, раздался щелчок — она оставила дом незапертым. Еще одна вещь, которую мне придется исправить: её здравый смысл.
Проскользнув внутрь, я наугад попытался угадать, какая из комнат принадлежит ей. В первой были ярко-розовые стены и покрывало, расшитое стразами. Мимо.
Перейдя во вторую, я включил свет. Эта куда больше подходила ее характеру: простой дизайн и фиолетовое покрывало. Направившись прямо к кровати, я уложил ее и укрыл одеялом. Посмотрев на нее мгновение, я решил в очередной раз уступить своим импульсам. Перевернув ее на спину, я аккуратно снял с нее наряд, который планировал сжечь позже. Когда всё было снято, я повернулся к шкафу, чтобы найти для нее что-то другое. Перебрав несколько вещей, я остановился на большой просторной футболке.
Одев её, я снова укутал её в кровать и достал камеру, которую дал мне Кайрин. Она была маленькой, на проводе — вроде тех, что носили мои телохранители в клубе. Оглядев комнату, я попытался найти подходящее место. Я знал, что это лишь временное решение — заглушка, пока Нокс со всем не разберется.
В итоге я нашел узорчатый молдинг на самой дальней стене, который отлично спрятал бы провод. Направив объектив прямо на ее кровать, я зафиксировал его так, чтобы захватить большую часть комнаты. Эта модель не подходила для съемки на дальние расстояния, но для моих целей сойдет.
Матрас прогнулся, когда я сел рядом с ней, наблюдая за ее сном в течение нескольких минут. Время от времени ее брови хмурились, будто в голове уже зарождалась боль. Часть меня хотела пойти поискать обезболивающее, но в конечном счете я отказал себе в этом. Она заслужила любые последствия, которые приготовило для нее ее тело, — очень похожие на те, что ей еще только предстояло получить от меня.
Я наконец поднялся и отвел от нее взгляд, твердо намереваясь разумно использовать оставшееся у меня время. Сделав круг по ее комнате, я позволил своим пальцам скользнуть по кучам одежды и разбросанным книгам — вещам, которые обретали смысл теперь, когда я ее понял. В некоторых местах по комнате стояли фотографии с ней и другими людьми, и, признаться, я не испытывал к ним ненависти.
Громкая вибрация привлекла мое внимание к ее телефону — который, что нисколько не удивило, тоже был разблокирован.