Ощущение тесноты накрыло моментально, пока я боролся с собственным приближающимся разрядом.
Я хотел, чтобы это длилось вечно — особенно сейчас, когда я трахал её прямо у книжных полок. Я не думал, что хоть что-то в этом мире, в этой жизни способно перебить это чувство. Звуки, которые она издавала, то, как её ногти впивались в мою спину, — я абсолютно забыл о том, что она вообще может меня увидеть. Впрочем, я знал, что она не станет смотреть: она была слишком занята тем, что чертовски послушно слушала.
Притянув её вплотную к своей груди, я уткнулся губами прямо в её ухо, продолжая вонзаться в нее снова и снова:
— Ты можешь угрожать мне полицией. Можешь делать вид, будто у других мужчин есть хоть какой-то шанс. Можешь даже сопротивляться изо всех сил — тебе давно пора знать, что мне это только нравится. Но запомни раз и навсегда: ты моя, Эмбер.
Я сжал её бедра крепче, вкладывая в каждый толчок всего себя. Снова сжав её волосы в кулаке, я заставил её запрокинуть голову, обнажая шею. Проведя языком от основания челюсти к самому верху, я прикусил её мочку:
— Повтори это для меня еще раз. Скажи это прямо на эту чертову камеру!
— Блять! — сумела закричать она.
— Скажи ему, что ты принадлежишь мне и никому больше, Эмбер! — потребовал я, слизывая след от зубов и покрывая поцелуями обнаженную кожу её рук и груди.
Она все равно отказалась произнести это вслух, и это неповиновение окончательно толкнуло меня за грань, заставляя излиться глубоко внутрь нее. Я держал её за бедра, пока тело сотрясали толчки, и наблюдал, как её собственное тело билось в спазмах. Даже изнутри я ощущал, как её мышцы судорожно сжимались вокруг меня.
Даже в таком состоянии — и особенно в таком — она была чертовски красива. Её голова покоилась на корешках книг, пока она пыталась восстановить дыхание, а каштановые волосы рассыпались по плечам. Сняв маску с её лица, я вернул её на свое и стал смотреть, как она открывает глаза. Несколько раз моргнув, она попыталась приспособить зрение к царившему вокруг полумраку. Я подождал мгновение, прежде чем опустить её на ноги и притянуть к себе.
Разведя её бедра, я провел пальцем по её губам, а затем протолкнул свое семя глубже внутрь нее:
— В следующий раз, когда тебе покажется, будто я тобою не владею, я хочу, чтобы ты вспомнила, каково это — быть заполненной мной.
Сдавленный стон вырвался из её груди, но я знал: она прекрасно поняла мои слова. Поправив на ней платье, я нагнулся и собрал все книги, которые мы сбили. Задвигая последнюю на место, я на секунду задержал ладонь на корешке, прежде чем выпрямиться. Воздух между нами всё еще был наэлектризован — пропитан всем тем, что она отказывалась признать.