Вот и отлично.
Застегивая брюки, я наблюдал, как она расправляет волосы пальцами. Затем я повернулся к двери и отпер ее с тихим щелчком. Но открывать не стал. Вместо этого я снова повернулся к ней:
— Знаешь, в чем заключается самая смешная штука насчет контроля?
Она не ответила, и я знал: это потому, что она всё еще пытается бороться со своими чувствами ко мне.
Сделав шаг в её сторону, я двигался достаточно медленно, чтобы у нее было время среагировать, если она захочет, но она осталась на месте.
— Все думают, что контролировать — значит удерживать, — продолжим я ровным голосом. — Сохранять. Защищать, — я сделал еще шаг. — Но это не так, — теперь я отчетливо видел это в ней — огонь, который отказывался гаснуть, даже когда в комнате почти не оставалось кислорода. — Контроль — это то, что происходит, — добавил я тихо, — когда его вырывают с корнем.
Я снова остановился прямо перед ней — настолько близко, что видел её сбитое, неровное дыхание:
— У тебя больше нет права выбора в том, что будет происходить дальше, — мои пальцы скользнули по её руке — сначала легко, а затем ладонь уверенно легла на её поясницу. — Ты забрала часть меня, потому что тебе суждено ее получить, — точно так же, как тебе суждено быть моей. Ты сама всё увидишь.
— Ты ошибаешься, — проговорила она, и её непокорная натура всё еще отчетливо рвалась наружу.
Упершись одной рукой в стену возле её плеча, я остался так близко, что отсутствие прямого контакта ощущалось намеренным.
— Тогда почему ты снова мне уступила? — тихо спросил я. — Почему позволила мне коснуться тебя?
Её глаза метнулись к моим, полные обжигающего раздражения, но ответа не последовало. Её губы так и остались плотно сжатыми.По крайней мере, больше не пытается врать.
— Я ошибаюсь? — повторил я, почти задумчиво. — Это весьма любопытно, учитывая, что я всё ещё чувствую вкус твоей прелестной киски.
— Я— — она осеклась, слишком поздно осознав ловушку. — Дело вовсе не в этом!
— Нет, — согласился я, слегка подавшись вперед. — Не в этом.
Я удерживал её взгляд сквозь маску, потому что знал: она просто не способна отвести глаза, посмотреть куда-либо еще. Отвернись она хоть на сантиметр — и потеряет свой иллюзорный контроль. В этом и заключалась вся прелесть происходящего, причина, почему всё это сработает. Мне необходим был контроль. Ей же требовалось чувствовать, будто им обладает она.
— Как насчет сделки? — промурлыкал я. — Если ты решишь, что тебе всё это действительно не нужно, ты можешь просто послать меня нахуй.
— Пошел на… — тут же выпалила она.
Слишком быстро.