Марина Сергеевна пишет. Не перебивает. Только иногда чуть приподнимает голову и смотрит на меня. Коротко, внимательно, словно сверяет мои слова с чем-то внутренним, что у неё давно уже сложилось в систему.

Когда я заканчиваю, в кабинете стоит тишина.

— Брачный договор, — говорит она, наконец, — когда подписывали? При каких обстоятельствах?

— До свадьбы. За две недели. — Я на секунду останавливаюсь. — Я тогда была в сложной жизненной ситуации. Родители погибли незадолго до этого. Мне стали поступать угрозы. Образовались долги, которых я не понимала. Он сказал, что договор защищает нас обоих. Что это формальность.

— Вы читали его перед подписанием?

Я опускаю глаза.

— Нет. То есть да, но я была в таком состоянии, что согласилась бы на любые условия… -- Вспоминая прошлое, и то, как тогда боялась даже собственной тени, вдруг становится не по себе.

Марина Сергеевна делает пометку. Ничего не говорит. Но мне кажется, что именно эта пометка, одна из важных.

— А теперь он хочет внести правки. Новый пункт, который исключает обязательство о верности.

— Прямым текстом?

— Прямым. — Слова выходят горько. — Он так и сформулировал: «технический момент». Но мне не нужны объяснения адвоката, чтобы понять, что это значит. Это означает: я хочу жить как хочу, и чтобы ты за это не могла мне ничего предъявить. А его новая девушка даже не считает нужным скрываться. Он стал совершенно другим. Более открытым в своих новых связях. Пять лет брака, такое ощущение, что для него ничего не значили.

Марина Сергеевна откладывает ручку и смотрит на меня прямо. Взгляд проницательный, и в них столько понимания, но и жесткости, которую она уже приобрела за свой не такой большой опыт ведения таких дел.

— Вы знаете, — говорит она тихо, — за свой небольшой опыт я видела уже немало таких историй. Когда на кону стоят большие деньги, власть, статус, у людей стираются все моральные принципы. Очень быстро. Это не оправдание. Это просто то, что есть. И некогда любимый муж, становится тираном, который готов применить все мыслимые и немыслимые способы, чтобы добиться своего.

— Я понимаю.

— Нет, — она качает головой, горько, со знанием дела, — вы сейчас думаете, что понимаете. Но в суде вы это почувствуете по-другому.

Пауза. Мягкая, но весомая.

— Вы возьметесь за моё дело? — спрашиваю я прямо.

Она смотрит на меня несколько секунд. Потом кивает.

— Возьмусь. Но я должна вас предупредить сразу, будет сложно. Грязно. Больно. Именно по-женски, потому что мужчины, которые не хотят отпускать не на своих условиях, почти никогда не играют честно. Они давят на то, что важнее всего. На работу, на репутацию, на людей рядом. Вы к этому готовы?