— Я не впущу тебя.

Он кивнул.

— Я принес не это.

Он достал из-за спины узел, небольшой, перевязанный сыромятной бечевой. Положил на нижнюю ступеньку, выпрямился.

— Это банное мыло, с мятой. Катя им пользовалась в нашем доме. Я подумал, что ей сейчас нужно что-то знакомое.

Я смотрела на узел. Катя пользовалась этим мылом. Значит, он знал, где она, у кого, с чьего разрешения. Значит, кто-то из дома, Дарина, Марта или Зина, уже сказал ему, что у меня в лечебнице спит чужая жена со сломанным плечом.

— Кто тебе сказал?

— Тарас Шум. Он приходил ко мне в совет час назад. Плакал, просил вернуть ему жену. Утверждал, что она у меня.

— А она у тебя?

— Нет. Она у тебя.

— И что ты ему сказал?

— Что я не альфа его жене. Что если он тронет хоть один волос на голове Кати, я подам на него в вольный суд сам, как свободный мужчина.

— Зачем ты здесь, Глеб?

— Я здесь, потому что ты узнаешь про подделку метки раньше, чем я успею тебя предупредить. И я хочу, чтобы ты узнала от меня. Чтобы это не пришло через Марту, через поверенного, через Брона.

Я открыла дверь шире, ровно настолько, чтобы он видел комнату: Катю на лавке под рваным одеялом, Степка у печи, Марту в углу с чугунком. Потом закрыла снова, но не до конца.

— Скажи.

— Метка истинности, которую мне поставили шесть лет назад, была заказана советом. Я узнал вчера ночью, когда Брон при мне зачитывал старые бумаги. Они хотели привязать меня к чужой волчице политическим браком. Метка была не моя. Не твоя. Нарисованная тремя старейшинами, в том числе Броном. И она уже распадается. Поэтому я публично назвал Инессу, потому что совет подставил меня под скорый позор, и я не знал, как его избежать.

Я молчала. Под вязью горело. Где-то в глубине груди шевельнулось что-то третье, чему я пока не знала названия.

— Ты знал. Шесть лет ты знал, что наша метка ненастоящая.

— Я не знал. Я узнал вчера. Поверь или нет. Я не прошу прощения. Я прошу, чтобы ты дала мне три дня для подачи вызова Брону на суд стаи. Пока ты еще в этом доме как свободная женщина.

— Я дам тебе три дня. У меня заявление на Катю Шум, которое уйдет в реестр к вечеру, и мне нужно, чтобы совет был занят мной, а не мной и Тарасом одновременно.

Он кивнул. Сделал шаг назад.

— Лада. Если ты узнаешь что-то раньше меня, скажи мне. Я устал узнавать от чужих.

— Я ничего тебе не должна.

— Знаю. Я не прошу. Один раз.

Я закрыла дверь. Засов лежал на полке, я не стала его задвигать. Катя шевельнулась, открыла глаза.

— Это твой бывший муж?

— Мой бывший муж.

— Он принес тебе мыло?

— Тебе. С мятой.

Катя помолчала.

— Хороший мыл.