Я закончила смену в обычном режиме. Давление, уколы, назначения, баба Зоя, которая вернулась через десять минут не потому, что ей было плохо, а чтобы уточнить, правда ли музей прислал мне благодарственное письмо на гербовой бумаге. Под конец дня в кабинет заглянула заведующая и сухо сказала:

- Поздравляю, Анфиса Петровна. Хорошее дело сделали.

Для нашей заведующей это было почти стихотворение.

Я сняла белый халат и повесила его в шкаф. Под ним был теплый темно-зеленый свитер, удобные брюки и высокие зимние ботинки на рельефной подошве. Волосы я действительно срезала еще в январе. Старый пучок, тяжелый, привычный, как обязанность, упал на пол парикмахерской без всякой трагедии. Теперь у меня была короткая стрижка, седина на висках и шея, которую больше не хотелось прятать. Олеся сказала, что я стала похожа на «актрису европейского кино». Баба Зоя уточнила, что на «строгую, но хорошую». Мне понравился второй вариант.

На улице было раннее зимнее утро, хотя часы показывали конец рабочего дня. В Лесных Ключах зимой свет экономили, как редкое лекарство. Снег лежал чистый, плотный, с голубыми тенями. Воздух пах дымом из печных труб, морозом и хвойной смолой от елочного базара у площади.

У обочины фыркал прогретый УАЗ.

Слава сидел за рулем, вязаная шапка съехала на затылок, на пассажирском сиденье лежал термос и пакет с чем-то явно съедобным. Увидев меня, он опустил стекло.

- Историческая личность, садитесь. У нас маршрут.

- Если ты тоже начнешь, я выйду.

- Молчу. Но газету купил три штуки.

- Зачем?

- Одну тебе. Одну бабе Нюре, она требует автограф. Одну Валентину в гостиницу отправить.

Я остановилась у дверцы.

- Слава.

Он поднял руки.

- Шучу. Не отправлю. Пусть сам читает, если глаза от эстетики не устали.

Я села в машину и закрыла дверь. В салоне пахло горячим чаем, мокрой шерстью от его куртки и пирожками с мясом. На приборной панели лежала карта района. Красным карандашом был отмечен маршрут на северный склон.

- Куда? - спросила я.

- Сначала к музею. Грачев просил завезти тебя на открытие выставки в следующем месяце, обсудить детали. Потом на кордон, если не устанешь. Закат сегодня будет над Рыжим Камнем.

- Я после смены.

- Поэтому пирожки.

Он протянул пакет. Я взяла один пирожок, горячий, пахнущий луком и перцем, и вдруг почувствовала, как внутри поднимается простая, почти смешная радость. Не бурная. Не девичья. Радость женщины, которая отработала смену, прочитала свое имя в газете, вышла на мороз и знает, что впереди не пустая квартира, а дорога.

УАЗ тронулся. Поликлиника осталась позади: желтые окна, облупленное крыльцо, очередь у регистратуры, вся моя старая и новая жизнь в одном здании. На площади дети лепили грязноватого снеговика, продавщица елок ругалась с покупателем, из хлебного ларька тянуло дрожжами. Лесные Ключи жили своим упрямым, немного суровым, смешным бытом.