Пневматические двери старенького ПАЗика с натужным шипением захлопнулись. Автобус тяжело рыкнул дизельным мотором, обдав меня облаком сизого выхлопа, неуклюже развернулся на разбитом асфальтовом пятачке и покатил обратно в сторону Лесных Ключей. Звук дребезжащего двигателя таял в холодном воздухе, пока не исчез совсем.

На конечную остановку "Северная лесополоса" опустилась монументальная, равнодушная тишина.

Я осталась стоять на границе двух миров. Позади лежала тонкая серая лента дороги, связывающая меня с привычной цивилизацией, аптеками, горячей водой и чистым постельным бельем. А прямо передо мной возвышалась глухая, темная стена векового уральского леса. Осенняя тайга дышала холодом, сырой грибницей и горьковатым запахом прелой хвои.

Адреналин от бессонной ночи на кухне, когда я исступленно лепила пельмени, окончательно выветрился из крови. На его место пришла легкая, звенящая пустота в голове и тупое напряжение в икрах. Я опустила взгляд на свои ноги. Мои любимые осенние полусапожки из хорошей кожи, на невысоком устойчивом каблуке. В поселке они казались мне верхом практичности. На мне были плотные вельветовые брюки и серый свитер крупной вязки, поверх которых я накинула повседневную утепленную куртку. Широкие ручки холщовой сумки-шоппера, в которую я бросила термос с горячим чаем и ту самую старую кальку, я перекинула через грудь на манер почтальона.

Умная, взрослая женщина, медик с тридцатилетним стажем, я стояла на опушке и рассуждала с ледяной, абсурдной логикой: если я способна вслепую, на одних тактильных рефлексах, найти спавшуюся вену у пациента с критически низким давлением, то уж разобраться в нарисованных тушью линиях и пройти пару километров по лесу я точно смогу. У меня есть цель, у меня есть карта во внутреннем кармане сумки, а значит, алгоритм будет выполнен. Это была чистая, незамутненная урбанистическая самоуверенность.

Я поправила ремень на плече и шагнула в лес.

Первые полтора часа путь казался терапевтической прогулкой. Я шла по заброшенной, заросшей жестким папоротником лесовозной колее. Физическая нагрузка работала как отличный антидепрессант. Холодный воздух обжигал легкие, заставляя кровь быстрее бежать по сосудам. В голове прояснилось. Я смотрела на гигантские, покрытые седым лишайником стволы кедров и думала о том, насколько мелкими кажутся здесь мои домашние драмы. Лесу было абсолютно плевать на новые чемоданы Валентина, на амбиции Инги и на мою обиженную гордость. Эта колоссальная биосистема жила по своим законам, переваривая упавшие деревья в плодородный гумус с методичностью идеального конвейера.