Но постепенно тайга начала менять правила игры.

Старая колея становилась все уже, пока не распалась на едва заметные звериные тропки, петляющие между корнями. Рельеф усложнился. Земля пошла волнами, заставляя то карабкаться на пологие холмы, то спускаться в сырые низины. Моя городская экипировка начала сдавать позиции одну за другой.

Кожаная подошва полусапожек и жесткий каблук скользили по влажным, прелым листьям, как по намыленному кафелю. Ступням приходилось постоянно балансировать, из-за чего мышцы голени забились молочной кислотой и начали мелко, противно подрагивать. Плотная куртка, прекрасно защищавшая от ветра на остановке, совершенно не отводила тепло от тела - спина под свитером взмокла.

Я остановилась, тяжело дыша, достала из сумки хрупкую кальку и развернула ее, прижимая к стволу березы.

Черные штрихи рек и возвышенностей смотрели на меня с издевательской абстрактностью. В моем плане был серьезный изъян - у меня не было компаса. А без него все эти крестики и пунктиры превращались в бессмысленный узор. Я подняла голову. Сквозь густые кроны проглядывало глухое, ровное серое небо. Ни солнца, ни теней, за которые можно было бы зацепиться взглядом. Север, юг, восток - все слилось в единую зелено-коричневую массу.

Липкий, первобытный холодок прополз вдоль позвоночника. Я заблудилась.

Медицинский мозг, натренированный годами не поддаваться панике в экстренных ситуациях, мгновенно заблокировал истерику. Никаких слез. Никакого отчаяния. Диагноз ясен - топографическая дезориентация. Протокол лечения прост - разворот на сто восемьдесят градусов и движение по собственным следам обратно к трассе.

Я аккуратно свернула карту, убрала ее обратно в сумку, развернулась и пошла назад. Но лес оказался хитрее. Упругий, напитавшийся осенней влагой мох мгновенно распрямлялся за моей спиной, не оставляя отпечатков каблуков. Сломанные ветки терялись в хаосе естественного бурелома. Ориентиры поплыли, двоясь и обманывая зрение.

Внутри начал нарастать пульс. Я ускорила шаг. Движения потеряли выверенность, стали дергаными, торопливыми. Я пыталась обойти массивный, поваленный ветром ствол сосны, спускаясь в неглубокую, заросшую высоким папоротником ложбину.

Влажный зеленый ковер казался надежной опорой. Я перенесла вес на правую ногу.

Под слоем мха скрывался толстый, отполированный временем и водой корень кедра. Гладкая подошва моего городского ботинка без сопротивления соскользнула с влажной древесины, а устойчивый каблук предательски ушел в мягкую землю. Биомеханика падения сработала за долю секунды. Тело по инерции пошло вниз и вперед. Правая стопа, зажатая между корнем и камнем, неестественно подвернулась внутрь.